Загадка русского книжного орнамента - Федор Иванович Буслаев

112. Заставка из Севлиевского Евангелия XVI в. (библ. Сырку)

113. Заставка из Акафиста Живоносному Гробу и Воскресению Христову XV в. (Библ. ученого дружества в Белграде)

* * *

Рассмотренными доселе рукописями я ограничиваю подробный анализ, в котором я думал коснуться самых корней того болгарского древа, которое распростерло свои узорчатые ветви и по другим славянским племенам, и только русский отсадок, ранее этих последних укоренившись у нас, разросся еще более широким и развесистым деревом, чем болгарское, хотя и пошел от него. Связь русского орнамента в его позднейшем развитии с прочими соплеменными объяснена мною выше. Теперь мне остается только сделать общее обозрение, коснувшись немногих особенностей, более достойных замечания.

114. З – из Севлиевского Евангелия XVI в. (библ. Сырку)

115. Заставка из Севлиевского Евангелия XVI в. (библ. Сырку)

Болгарский орнамент, как он представлен в издании г. Стасова, оказывает поразительную бедность, почти полное отсутствие в течение всего XIV века, именно в тот период, когда у нас в таком неисчерпаемом обилии художественно выработанных форм развился стиль тератологических сплетений. Из шести рукописей, давших г. Стасову образцы для таблицы VIII, только одна XIV в., именно Деканская Псалтирь Императорской публичной библиотеки (из собрания Гильфердинга), по орнаментации ничего характерного не представляющая, как и другая того же века, Евангелие в Академической библиотеке в Загребе, и притом эта последняя – не чисто болгарская, а болгаро-сербская, то есть переписанная с болгарского оригинала в Сербии или сербом. Остальные четыре рукописи – XIII в.; как и разобранные мною выше XII–XIII вв., они по развитию орнамента более или менее соответствуют нашим Евангелиям – юрьевскому 1120–1128 гг. и Добрилову 1164 г. и некоторым другим, в которых разрабатывались элементы для нашего русского стиля XIII–XIV вв. В VIII таблице указываю из болгаро-сербского Евангелия XIII в., находящегося, как и названное выше, в Академической библиотеке в Загребе, на два орнамента буквы В – 15 (см. ниже, рис. 131), 21, в которых принята, человеческая голова, еще в грубой форме, которой высшее художественное развитие будет указано в орнаментации сербской – XXI, 2.

116. Заставка Евангелия XVI–XVII вв. из города Татар Пазарджик (библ. Сырку)

Затем, с таблицы IX, начинаются XV и XVI вв. и последовательно восходят до XVIII в., в табл. XIII. Так как этот позднейший стиль в общем характере и в частностях сходствует с нашим, то я коснусь только немногих подробностей.

Из Севлиевского Евангелия XVI в. в библиотеке г. Сырку взята необыкновенно изящная заставка. Она состоит (рис. 112) из переплетенных ремней, которые, как Медузины змеи, исходят в виде толстых волос от двух человеческих голов и расходятся в своих извитиях по всей заставке – IX, 7. Слич. (рис. 113) сходную с нею сербскую XV в. – XXIV, 14, только с одною головою, а змеи заменены сплетенным из ремней украшением, и сквозной легкий переплет болгарской заставки отягощен в сербской густым колоритом разноцветного фона.

Из того же Севлиевского Евангелия взяты две буквы З и К – X, 3 (рис. 114), 2 – очень большого размера, с длинными хвостами поперек всей страницы рукописи, из цветочной гирлянды с птичками, на западный манер и в западном стиле. Заставка – X, 1 (рис. 115), по светло-зеленому полю, из сплетенных белых веточек с красными ягодками в виде шариков, по одному, по три и более; а посреди, в белом пространстве, округленном теми же ветвями, изображен евангелист Матфей, как Моисей (см. выше, рис. 49) в заставке того же позднейшего фряжского стиля в геннадиевской Библии 1499 г.[103]

117. В – из Мирославова Евангелия XII в.

118. Р – из Мирославова Евангелия XII в.

Наполнение ременных сплетений фигурами зверей и птиц, но не столько связанными и перепутанными, как у нас в XIV в., а более свободными и потому в более натуральном виде, встречается в болгарских заставках XVI и XVII вв. – табл. XI, 1 (рис. 116), 6. Слич. у нас в XV в. по изданию Бутовского в табл. LV.

Обращаюсь к орнаменту сербскому – табл. XIV–XXVII. По изданию г. Стасова он доведен до XVIII в., но начинается только с XII в., когда он явился уже в полном своем расцвете, разделившись на школы, отличающиеся между собою по степени художественного развития и по источникам и пособиям, которыми они пользовались. Сербский орнамент по внешнему изяществу превосходит все прочие славянские, не исключая и болгарский, но в оригинальности и внутренних качествах далеко уступает этому последнему. Как явление уже позднее, он должен быть возводим к своим началам по рукописям болгарским и по нашим XI и XII вв., и притом представляет в своих школах уже в XII в. неожиданную примесь западного элемента в довольно чувствительных размерах, а вместе с тем, даже в XIII в. пользуется такими архаическими формами, которым по древности уступают соответствующие болгарские XII в. Будучи оторван от ранней исторической почвы, сербский орнамент при самом своем появлении в XII в. должен был разложиться на анахронические противоречия и, подвергшись соблазнительному веянию с Запада, обнаружить наклонность к замене стилизованных форм живописными, то есть к превращению собственно орнамента в миниатюру, а вместе с тем, и вообще к проявлению изящного вкуса в подробностях, заставившего орнаментаторов ценить классический стиль византийского предания. Одним словом, в сербском орнаменте XII и XIII вв. мы находим уже первый и решительный шаг к тому стилю Возрождения, который оказывается в нашей русской письменности XV и начала XVI в.

Только что сказанное вполне оправдывается орнаментацией Евангелия Мирославова из Хиландарского монастыря, XII в., которою у г. Стасова начинаются сербские материалы – табл. XIV и ХV. На первой таблице они воспроизведены в красках и с золотом, во второй (по снимкам Севастьянова) только киноварными очерками. Уже самая величина букв своими необычными в византийской, болгарской и русской орнаментации размерами указывает на западные образцы, иногда, занимающие собою целую страницу латинской рукописи – XIV, 2, 3, 4, 6. Как в миниатюре, фигуры, довольно натурально написанные, приводятся в известном, определенном действии. В букве В – 2 (рис. 117) – человек, изображенный по грудь, в одеянии, обеими руками, обнаженными по локоть, с очевидным усилием тянет к себе тот и другой овал этой буквы, поместившись между обоими. В другом экземпляре буквы В – 6 – человек, сидя вверху, веревкою тащит к себе зверя, захлестнув ею его шею, и поражает его рогатиною в пасть. В букве Р –