Загадка русского книжного орнамента - Федор Иванович Буслаев

было славянским писцам далеко идти за поисками, так как они желаемое ими и требуемое для прикрасы своих орнаментов с лихвою могли находить в тех же художественных источниках Византии. Потому уже одновременно со школами писцов, упражнявшихся в грубой тератологии, в том же XII в. начали процветать и такие школы, которые, исправляя ее неуклюжести, давали ей изящную отделку.

94. Б – из Охридской Псалтыри

1186–1196 гг. (Библ. Болонск. унив.)

Охридская Псалтирь 1186–1196 гг. в университетской библиотеке в Болонье – табл. IV, с которой по орнаментации сходствуют, как уже замечено мною прежде, наши рукописи – юрьевское Евангелие 1120–1128 гг. и Евангелие Добрилово 1164 г. и некоторые другие – при сильном господстве еще византийского стиля, предлагает начатки сплетенных тератологических фигур, и не только в буквах, как у нас в XII в., но (рис. 91) и в заставке – 1, и именно в такой, какая стала у нас господствующей в орнаментации XIII–XIV вв., о чем тоже было уже замечено выше[99]. Как в Хиландарском Паремейнике чудовищность змеиного орнамента в заставках соответствует такой же чудовищности в прописных буквах, где она преимущественно и вырабатывалась, так и охридская заставка состоит в зависимости от орнамента буквенного, что очевидно явствует из сличения обеих переплетенных птиц в заставке с такими же в двух экземплярах буквы Б – 2 (рис. 92), 17. Ту же зависимость от букв, как будет указано ниже, мы заметим в заставке (см. выше, рис. 32) сербской рукописи Иоанна, экзарха Болгарского 1263 г. – XIX, 1, в заставке, совершенно сходной с охридской. Ни в Юрьевском, ни в Добриловом Евангелии подобной заставки еще нет, но значительно осложненная она принята уже (см. выше, рис. 30) в русском Евангелии XII–XIII вв. в Румянцевском музее № 104 (у Бутовского табл. ХХVII). Несмотря на замечательно близкое сходство такой заставки с западными орнаментами, указанное мною выше, органическая ее связь с прописными буквами в двух названных рукописях, одной болгарской и другой сербской, не оставляет сомнения, что она сама собою вылилась из-под руки писца, привыкшей к составляющему ее орнаменту на частом его повторении в прописных буквах. Остается заметить, что орнаментация Охридской Псалтири так же, как и названных трех русских Евангелий[100], выведена только киноварью, без всякой другой раскраски, и, сверх того, в охридской рукописи и румянцевской № 104 киноварные узоры кое-где отчетливо и стройно, с большим вкусом, тронуты рядами черных точек и черточек, а иногда и пройдены черным рисунком, легко и изящно. Этот художественный прием особенно приятно ласкает зрение после только что прошедших перед нашими глазами неряшливо накиданных красных пятен, которыми покрыты чудовищные Фигуры в Слепченском Апостоле.

95, 96. Б, С – из Орбельской Триоди XII–XIII вв. (библ. Берковича)

97, 98, 99. В, E, Р – из Орбельской Триоди XII–XIII вв. (библ. Берковича)

100. Заставка из Орбельской Триоди XII–XIII вв. (библ. Берковича)

К разряду рассматриваемых теперь рукописей надобно отнести и упомянутую выше Толковую Псалтирь в Императорской публичной библиотеке, с раскрашенными орнаментами. Один из них (рис. 93), в букве Б – II, 23, на безногом туловище, сплетенном ремнями, протягивающий длинную шею с звериным рылом, из пасти которого торчит ветка, завязанная узлом, по общему составу сходствует с узорными буквами в Охридской Псалтири – 6, 18 (рис. 94) – и Орбельской Триоди XII – ХIII вв. – VI, 12 (рис. 95), а у нас в юрьевском Евангелии (у Бутовского табл. XIX).

Тот же благоустроенный стиль, но на иной манер, свидетельствующий о другой школе писцов, предлагает нам Орбельская Триодь XII – ХIII вв., в библиотеке Берковича – табл. V и VI. Орнаменты такого же художественного достоинства, как и в только что указанных рукописях, но они потеряли довольно в тонкости, отчетливости и деликатности рисунка, потому что вместо линейных очерков киноварных они густо покрыты желтою, красною и зеленою краскою, за исключением (рис. 96) одной буквы, в виде птицы, именно С – VI, 9, в которой к этим трем краскам прибавлены очень удачно черные узоры и полосы. Даже рисунок выведен не тонким пером, а кистью, которою замалевано и его нутро. Повсюду веет благочинностью и спокойною ясностью византийского духа, и в заставках, и в буквах, несмотря на тератологическую примесь, и самые сплетения не вяжут и не насилуют фигур, а больше их украшают, как разноцветные ленты. В букве В – VI, 22 (рис. 97) – полосатыми лентами спеленута от шеи до хвоста вся птичка, составляющая эту букву, будто с намерением, чтобы она не вспорхнула и не унесла в себе эту букву из рукописи. В двух экземплярах буквы С – VI, 9, 13, состоящей тоже только из птички, широкая лента, со вкусом завязанная узлом, составляет ее хвост. Для буквы E – VI, 16 (рис. 98) – просто брошен в вертикальном направлении как бы пояс, узорчатый; в середине он завился петлею, для серединного выступа буквы Е, внизу оканчивается бахромою в виде окраины цветочных лепестков колокольчика, а вверху – птичьей головкою, как бы пряжкою на поясе. Мастер не предается безотчетному порыву в погоне за чрезвычайным, несбыточным и недомыслимым, как это мы видели в Хиландарском Паремейнике и Слепченском Апостоле, – но сознательно вникает в смысл того, что хочет изобразить. Следуя византийским образцам, он с особенным расположением пользуется человеческою рукою для выражения человеческой воли и разумения. То она, для буквы Р – VI, 10, 19 (рис. 99), со сложенными на благословение перстами, поднялась вверх на красивом столбике буквы; то в заставке – V, 2 (рис. 100) – и в букве Б – V, 14 – поражает мечом высунувшуюся наружу из сплетений змеиную голову; то (рис. 101) держит сучок, от которого идут полукругом загнутые ветви, переплетенные в плетень, для буквы С – V, 11, или же держит столбик, покрытый перекладиной, для буквы Т – VI, 7, 14 (рис. 102). А то эту же букву (рис. 103) до половины с нижнего конца проглотила звериная пасть, которой голова с ошейником поднимается на длинной шее, внизу оканчивающейся в своих узорах бахромою – VI, 26. Вообще во всей орнаментации чувствуется что-то осмысленное и созидательное, а не разрушительное, что-то ясное и спокойное, а не буйное и порывистое. Современная промышленность может найти в ней для своих изделий немалую поживу.

101, 102, 103. С, Т, Т – из Орбельской Триоди XII–XIII вв. (библ. Берковича)

Еще лучшую добычу даст нашим золотых дел мастерам Евангелие Народной библиотеки в Белграде, XII–XIII вв. – табл. VII. Здесь болгарский орнамент достиг высшего