Папа для Капризули - Рин Скай

Я на секунду замираю с картошкой в руке.

— Пока да, солнышко. Пока мы поживем здесь.

— Мне тут нравится, — говорит она шепотом. — Тут красиво.

От ее слов у меня сжимается сердце. Еще бы… это не наша съемная однушка, а самые настоящие хоромы. Сколько здесь комнат? Пять-шесть, не меньше. И это не считая гостиной.

Дом у Григория Андреевича поражает меня с каждой минутой все больше. Здесь свежо, просторно, спокойно. Три ванные комнаты сверкают чистотой, сантехника белая, как в рекламе. На полках идеальный порядок, нигде ни пылинки. В шкафах висят рубашки, костюмы, все выглажено, аккуратно развешано по цветам. Видно, что за квартирой следят, и, скорее всего, регулярно приходит клининг. В этой безупречности чувствуется не холод, а какая-то взрослая, надежная устроенность. Так живут люди, у которых все под контролем. От Григория Андреевича другого можно было и не ожидать.

К супу я делаю еще гренки, мелко режу зелень, раскладываю все по тарелкам. Мы с Аришкой обедаем вдвоем.

— Очень вкусно, — объявляет дочь с набитым ртом. — А дядя Гриша когда придет?

— Наверное, к вечеру. У него работа.

— Он много работает, да?

— Очень много.

Я не пишу ему и не звоню. Не хочу отвлекать. В офисе важные контракты, дела компании, плюс еще все, что связано с Антоном и этим заявлением в полицию.

Мне хочется сделать для Григория хоть что-то хорошее — за нас, за помощь, за то, что он вступился, вернул мне дочь, дал нам убежище. Но пока все, на что я способна, это сварить вкусный суп и дождаться его к ужину, как самого любимого супруга.

Ох… я об этом подумала⁈ О таком супруге, как Григорий Андреевич мне остается только мечтать. Добрый, надежный, справедливый. На него можно положиться.

После обеда я вспоминаю его слова о том, что мы можем гулять во дворе, и решаю, что Аришке пойдет на пользу свежий воздух. Да и мне тоже. Мы одеваемся и спускаемся вниз.

Во дворе действительно спокойно и красиво. Территория огорожена высоким забором, на входе пост охраны, по аллеям прохаживаются охранники в форме. Детская площадка ухоженная, с качелями, горками и большой песочницей. Несколько детей играют под присмотром нянь, и Аришка почти сразу находит себе компанию — девочку в розовой шапке и серьезного мальчика с машинкой.

— Мам, можно я с ними поиграю? — спрашивает она, уже готовая сорваться с места.

— Можно. Только далеко не убегай, хорошо?

— Хорошо!

Я сажусь на лавочку неподалеку и подставляю лицо солнцу, смотрю на деревья, на то, как смеется моя дочь вместе с новыми друзьями. На короткое мгновение мне кажется, что все действительно налаживается.

И именно в этот момент я вижу его…

Сначала мне кажется, что я ошибаюсь. Сердце делает один тяжелый удар, потом второй. За забором, по ту сторону прутьев, стоит Антон. Просто стоит и смотрит. На меня. На Аришку. Не машет, не кричит, не уходит. Его лицо почти неподвижно, и от этого мне становится еще страшнее.

У меня в одно мгновение леденеют руки.

Он нас нашел.

Он вычислил, где мы.

Выследил, выждал.

Я вскакиваю так резко, что моя сумка падает с лавки. Аришка, смеявшаяся секунду назад, оглядывается на меня.

— Мам?

— Иди сюда! Скорее! — слишком громко говорю я.

Она пугается и бежит ко мне. Я хватаю ее за руку, прижимаю к себе и снова поднимаю глаза. Антон все еще там. Его отделяет от нас только забор и охрана. Только это.

Пальцы дрожат так сильно, что я не сразу попадаю по экрану телефона. Я набираю Григория. Один гудок. Второй. Мне кажется, сейчас я просто закричу.

— Да, Антонина, — отвечает он сразу.

— Григорий Андреевич… — у меня срывается голос. — Он здесь. Антон здесь, он стоит за забором и смотрит на нас. Он нашел нас!

На том конце на секунду наступает тишина, а потом его голос становится жестким, собранным, таким, которому невозможно не подчиниться.

— Слушай меня внимательно. Немедленно бери Аришку и поднимайся в квартиру.

— Он прямо здесь… я боюсь…

— Не оборачивайся к нему. Иди к охране, скажи, чтобы обратили внимание на мужчину за забором. Потом сразу домой. Запри дверь. Никому не открывай, поняла?

Я сглатываю и почти шепчу:

— Поняла.

— Повтори.

— Я иду с Аришкой в квартиру, запираюсь и никому не открываю.

— Правильно. Я уже выезжаю.

— Пожалуйста, приезжай — выдыхаю я. — Пожалуйста…

Его голос чуть смягчается, но остается твердым:

— Я скоро буду. И запомни, я никогда не дам в обиду ни тебя, ни твою дочь.

У меня щиплет глаза от этих слов, но сейчас не время плакать. Я убираю телефон, крепко держу Аришку за руку и подхожу к ближайшему охраннику.

— Там мужчина за забором, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он преследует нас. Пожалуйста, посмотрите.

Охранник сразу становится серьезным, кивает и кому-то говорит в рацию. Я не жду продолжения. Мне важно только одно — побыстрей увести отсюда дочь.

— Мам, что случилось? — шепчет Аришка, когда мы быстро идем к подъезду.

— Ничего, солнышко. Просто нам надо домой.

Мы входим в подъезд, поднимаемся наверх, и я сразу запираю дверь. Потом еще раз проверяю замок. И еще раз.

Только после этого я прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза. Только бы скорей приехал Григорий.

Глава 36

Глава 36

АНТОНИНА

Дверь открывается так резко, что я вздрагиваю и вскакиваю с места. Но уже в следующую секунду понимаю, это Григорий.

— Григорий Андреевич… — только и успеваю выдохнуть я.

Он входит не один. Следом за ним в квартиру проскальзывает Маруся — румяная, улыбающаяся, с большими пакетами в руках.

— Так, все, без паники, — с порога говорит она. — Где моя племяшка? Где Аришка? Я привезла ей целое сокровище!

Из комнаты осторожно выглядывает Аришка, а потом, увидев знакомое лицо, уже смелее выходит в коридор. Григорий тут же опускается перед ней на корточки и протягивает большой пакет.

— Это тебе, Аришка.

Она заглядывает внутрь, ахает так громко, что даже Маруся смеется, и вытаскивает ту самую куклу, плюшевого зайца, а потом еще и свои остальные игрушки.

— Алиса! — кричит она. — Мам, это моя Алиса! И зайка! И все мои вещи!

— Я же