Папа для Капризули - Рин Скай

говорила, сокровище, — важно сообщает Маруся. — Пойдем, покажешь мне, куда все раскладывать. Заодно посмотрю, как тут у вас. Ого, квартира, конечно, просто космос.

Она с восторгом оглядывается по сторонам, проходит в комнату, заглядывает на кухню.

— Нет, Тоня, ну серьезно… это не квартира, а мечта. Так, Аришка, пошли устраивать красоту.

Аришка уже тянет ее за руку, что-то быстро и счастливо рассказывает, и они вдвоем скрываются в комнате. Я слышу, как Маруся восхищенно присвистывает, а дочка начинает тараторить еще громче.

И в этот момент Григорий поворачивается ко мне.

Все это время он держался собранно, строго, по-деловому. Но теперь делает шаг ко мне, и выражение его лица меняется. Становится мягче. Теплее. Он молча притягивает меня к себе, и я утыкаюсь лбом ему в грудь, наконец позволяя себе хоть на секунду не быть сильной.

— Все, — тихо говорит он мне в волосы. — Я здесь.

Я всхлипываю, сама не замечая этого.

— Я так испугалась…

— Знаю.

Он приподнимает мое лицо за подбородок, смотрит пристально, будто проверяет, цела ли я на самом деле, и потом целует. Крепко. Так, что у меня подкашиваются ноги, а тревога, страх, сегодняшний ужас — все это отступает куда-то далеко. На несколько мгновений в мире остаются только его губы, его руки и это невозможное чувство защищенности.

Когда он отстраняется, я еще несколько секунд просто смотрю на него, не в силах ничего сказать.

— Это тебе, — произносит он уже деловым тоном и протягивает мне папку и пакет. — Маруся собрала ваши документы, вещи и все необходимое.

Я машинально беру у него папку, открываю и вижу паспорт, свидетельство о рождении Аришки, свои бумаги. В пакете — наши вещи.

— Спасибо… — шепчу я.

— Тоня, собирайся. Нам нужно успеть в одно место.

Я моргаю.

— Куда?

— Расскажу по дороге. Сейчас главное побыстрее.

— А Аришка?

— Маруся останется с ней. Я специально попросил ее пожить с нами и присмотреть за Аришкой, если мне нужно будет уехать или если тебе понадобится помощь.

Я безмерно благодарна ему за это.

— Ты и об этом подумал?

— Я теперь обо всем думаю, что касается вас, — спокойно отвечает он.

Обескураженная его словами, я только киваю и иду одеваться. Уже в дверях он добавляет:

— Возьми паспорт.

От его тона я почему-то начинаю волноваться еще сильнее.

В машине я долго молчу, сжимая в руках сумку. Григорий сам заводит разговор, когда мы выезжаем из подземного паркинга.

— Мой юрист сегодня узнал, что Антон подал иск.

Я поворачиваюсь к нему так резко, что ремень безопасности впивается в плечо.

— Какой иск?

— Он хочет оформить опеку над Аришкой на себя.

У меня леденеют пальцы.

— Что?

— Он ссылается на то, что ребенок живет в плохих условиях. Что у него жилье лучше, доход намного выше. Там у Аришки есть своя комната. И ей с отцом жить гораздо комфортнее, чем с матерью.

— Боже… — у меня перехватывает дыхание. — Он хочет забрать у меня дочь?

— Хочет, — коротко отвечает Григорий. — Но у него ничего не выйдет.

Я отворачиваюсь к окну, еще немного и меня накроет паника. Я закрываю глаза.

— Мне страшно.

— Я знаю. Но я рядом. И решение уже есть.

Я смотрю на него.

— Какое?

Григорий на секунду сжимает руль сильнее, потом переводит взгляд на меня.

— Мы должны пожениться.

Я, наверное, секунд десять просто не понимаю смысла этих слов.

— Что?

— Мы едем в ЗАГС, Тоня. Подадим заявление. Через месяц нас распишут.

Я смотрю на него в полном потрясении.

— Подожди… ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— Но… это же… это не шутка?

Он даже слегка усмехается.

— Разве я похож на человека, который шутит такими вещами?

Я мотаю головой.

— Но зачем тебе это? Да, я понимаю, это поможет в суде, поможет с документами, с пропиской… У Аришки будет своя комната в шикарной квартире, официальная семья… Это прекрасный план, правда. Но зачем тебе так спасать нас?

Он молчит несколько секунд. Потом берет мою руку в свою. Крепко. Тепло.

— Потому что я влюбился в тебя, Антонина.

У меня перестает биться сердце. Или, наоборот, бьется слишком сильно. Я уже ничего не понимаю.

— Что?

Он смотрит прямо перед собой, но говорит так спокойно и твердо, что ни на секунду не возникает сомнений, что это правда.

— Я полюбил тебя. И если ты позволишь, я буду воспитывать твою дочь как свою. Я давно был готов стать отцом.

Я чувствую, как глаза обжигает слезами.

— Гриша…

— Не отвечай сейчас, если не готова, — тихо говорит он. — Я не требую. Но я хочу, чтобы ты знала: я делаю это не из жалости. И не из расчета. Я просто хочу быть с тобой.

Я стискиваю его пальцы так сильно, словно только за них и держусь.

— Я не знаю, чем заслужила тебя…

— Просто будь рядом, — отвечает он.

В ЗАГСе все происходит как во сне. Светлый зал, столы, спокойная женщина с усталым, но доброжелательным лицом, бумаги, которые я подписываю чуть дрожащей рукой.

— Поздравляю, — говорит сотрудница, принимая заявление. — Дата регистрации через месяц. Вот ваша справка.

Я выхожу из кабинета с этим листком в руках и все еще не верю, что это происходит со мной.

Григорий останавливается напротив, смотрит на меня и улыбается уголками губ.

— Теперь ты официально моя невеста.

Я нервно смеюсь.

— Звучит невероятно.

— Зато очень разумно, — отвечает он. — Даже если Антон попытается оспорить твою опеку над дочерью, эта справка многое меняет. Ты не просто живешь у меня в хорошей квартире. Ты моя невеста, и мы готовимся создать семью. Официально.

— И ты правда… не дашь нас в обиду?

Его лицо сразу становится серьезным.

— Никогда.

Я сглатываю и все-таки задаю вопрос, который весь день жжет меня изнутри:

— А мое заявление? То, что Антон избил меня… Это не сойдет ему с рук?

— Нет, — твердо говорит Григорий. — По этому делу тоже идет работа. У Антона нет шансов избежать наказания.

Я медленно выдыхаю. Григорий берет меня за плечи, чуть наклоняется ко мне.

— Тоня, посмотри на меня.

Я поднимаю глаза.

— Все будет хорошо, — говорит он. —