Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

уважение патрону, получал право на свободу передвижения. Следовательно, от хозяина раба зависело, будет ли его раб прикреплен к месту жительства после освобождения или получит право на свободу перемещения. Если хозяин не хотел, чтобы его вольноотпущенник был прикреплен к месту жительства, то он должен был освободить его, не назначив услуги, или поручить своим наследникам освободить его по фидеикомиссу.

Точно так же раб освобождался от каких-либо обязательств как по отношению к патрону, так и к другим лицам, если он получал свободу без пекулия. Так, по словам юриста Сцеволы, если по завещанию отпущенник должен отдать пекулий и что-либо должен хозяину, то его долг аннулируется (Dig. XL, 5, 41 § 8), выплачивает же он недоимки, если после отобранного пекулия у него осталось какое-нибудь имущество (Dig. XL, 5, 41 § 9). В постановлении Каракаллы говорится: «Твои заимодавцы, которые дали тебе в долг деньги во время (твоего) рабского положения, не получают иск против тебя, прежде всего потому что, как ты утверждаешь, (после твоего освобождения) твой пекулий не был тебе завещан» (С. J. IV, 14, 2)[440]. Но если раб обретал свободу вместе с пекулием, то он сохранял все обязательства «как естественную обязанность» (obligatio naturalis) (Dig. IV, 5, 8). После своего освобождения вольноотпущенник в течение года отвечал пекулием: «Претор говорит: “После смерти того, кто был во власти другого лица, или после того, как он был эманципирован или освобожден из-под власти или отчужден, я дам иск о пекулии в течение года, (а также дам иск и в тех случаях), если тот, в чьей власти он был, совершит что-либо из злого умысла с целью уменьшить пекулий, как только будет возможность обращения в суд по этому делу”» (Dig. XV, 2, I)[441]. Таким образом, вольноотпущенник отвечал за свои обязательства и правонарушения, сделанные им до освобождения, только если при получении свободы он сохранял за собой пекулий, которым он владел, будучи рабом.

Мы видим, что вольноотпущенники прикрепляются к своему местожительству и обязанностям. Вместе с тем хозяин сохраняет возможность освободить раба таким образом, чтобы последний был освобожден как от обязанностей, так и от запрета покидать место своего пребывания. В случае освобождения по фидеикомиссу, а также предоставления свободы без пекулия отпущенник мог законно покинуть патрона и переехать в другое место. Остается открытым вопрос, обладал ли сельский раб, занесенный в цензовый список, правом покинуть свое место жительства, если он был освобожден без пекулия или по фидеикомиссу. Также непонятно, имел ли хозяин право оставить такого раба без пекулия. С одной стороны, государство, судя по всему, было заинтересовано, чтобы рабы, занятые сельским трудом, не могли покинуть свои пекулии – в данном случае свои земельные участки, к которым они были прикреплены, с другой стороны, законодатель во всех приведенных выше конституциях не делает различия между сельскими и всеми остальными вольноотпущенниками. До нашего времени не дошло каких-либо источников, в которых упоминались бы освобождения или, наоборот, запрет на предоставление свободы сельским рабам без прикрепления к земле. Мы осмелимся предположить, что сельские отпущенники могли приобрести свободу перемещения, если хозяин освобождал их по фидеикомиссу или без пекулия.

Обратимся теперь к услугам вольноотпущенников, поскольку, как отмечалось выше, это было их основной обязанностью по отношению к патрону. В. Вальдштайн утверждает, что очень сложно оценить социальную и хозяйственную роль орегае на основании юридических источников[442], с другой стороны, в Дигестах Юстиниана им уделено достаточно много внимания. Попытаемся рассмотреть обязанность вольноотпущенников предоставлять услуги своим патронам на основании имеющихся у нас данных. Мы должны согласиться с рассуждениями В. Вальдштайна, который делит орегае на officiales и fabriles[443], при этом первые выплачивал либертин патрону, а вторые “могут выплачиваться кем угодно и кому угодно” (Dig. XXXVIII, 1, 9 § 1; а также Dig. XIX, 5, 25; XXXVIII, 1, 6; XXXVIII, 1, 23).

Рассмотрим подробнее особенности орегае officiales, так как именно они лежат в основе взаимоотношений между патроном и либертом. Их количество, место и время предоставления строго регламентировалось. Услуги отпущенникам можно было установить только при их освобождении (Dig. XXXVII, 1, 25) и по достижению отпущенником совершеннолетия (Dig. XXXVIII, 1, 7). Патрон, не установивший услуг, лишался их (Dig. XXXVIII, 1,22).

Количество услуг, предоставляемых патрону, определялось при их назначении. В Дигестах, с ссылкой на юриста Нератия, говорится, что количество услуг должно быть рассчитано сообразно с возможностями ремесла вольноотпущенника (Dig. XXXVIII, 1, 50). Их количество, будучи уже назначенным, могло быть изменено. Так, в случае болезни, слабости и других причин подобного рода, количество услуг, предоставляемых патрону, могло быть уменьшено (Dig. XXXVIII, 1, 15; XXXVIII, 1, 17). Несовершеннолетний не предоставлял услуги, а также от этой обязанности освобождался отпущенник, работающий «в области развлечений», а именно если он был преподавателем грамматики, номенкулатором, преподавателем арифметики, актером и т. д. (Dig. XXXVIII, 1, 7). Однако по конституции Гордиана III от 242 г. количество услуг вольноотпущенника не могло быть больше, чем он предоставлял в рабском состоянии (С. J. VI, 6, 6).

Услуги-орегае предоставлялись в строго определенные дни и в определенных места. Согласно норме Дигест, услуги должны были быть потребованы так, чтобы отпущенник имел достаточно времени для профессиональной деятельности, с помощью которой он мог бы предоставить услуги (Dig. XXXVIII, 1, 19). Кроме того, нельзя было до условленного дня требовать предоставления этих услуг. (Dig. XXXVIII, 1, 3). Судя по всему сказанному выше, сельский раб после получения свободы продолжал трудиться на своем земельном участке и предоставлял столько же услуг своему патрону, сколько до своего освобождения. Их количество, как было указано, не могло быть увеличено после освобождения (С. J. VI, 6, 6). Вместе с тем, их число могло быть уменьшено ввиду болезни, утраты трудоспособности вольноотпущенника и т. д. Во избежание претензий количество услуг строго оговаривалось, так же как время и место их предоставления.

В историографии встречается точка зрения, согласно которой патрон мог завещать услуги отпущенников посторонним лицам[444]. Рассмотрим этот вопрос подробнее. Правом на получение услуг обладал, прежде всего, патрон, в Дигестах подчеркивается, что услуги никому не должны предоставляться, «кроме как патрону» (Dig. XXXVIII, 1, 9). Кроме самого патрона, услуги могли получать те лица, кому они были завещаны.