Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

по словам Марциана, освобождающий рабыню для брака не обязан был на ней жениться (Dig. XL, 5, 51 § 13), а Павел разрешает подавать иск о положении своей жены, если та одновременно является его рабыней (Dig. XL, 12, 39). Освобождались дети рабыни, если она, выйдя из рабского положения, становилась женой своего бывшего хозяина. П.Р.С. Вивер указывает на большое количество надгробных надписей, в которых упоминаются вольноотпущенницы моложе 30 лет, и высказывает предположение, что большинство из них освобождали в брачных целях (matrimonii causa)[470].

Раб освобождался автоматически, если господин разрешал ему занимать должности – Юстиниан, 529 г. (С. J. XII, 33, 6), служить в армии, так как раб, по словам Грациана, Валентиниана II и Феодосия I, «подчинен чужому праву» (alieni juris) и не может служить без согласия хозяина (С. Th. VII, 13, 11; С. J. XII, 43, 2). Раб также обретал свободу, если господин позволял ему уйти в монастырь или стать священником (Nov. Just. СХХШ, 4). По конституции Гонория и Феодосия II от 409 г. запрещалось вырывать из монастырей тех, кто искал там убежище (С. Th. XVI, 8, 19; С. J. II, 12, 2), поэтому мы можем предположить, что рабы первоначально могли начать монашескую жизнь и без согласия господина. Так или иначе, в конце V в. воля хозяина становится обязательной. Так, по постановлению Зенона 484 г., господину разрешалось подарить своему рабу свободу, чтобы он стал священником (С. J. I, 3, 36). Этот же император позволяет рабам, «которые могут сослаться на согласие их господ», вступить в монастырь (С. J. I, 3, 37). Воля господина в данном случае становится обязательной. В целом в позднеримском законодательстве увеличивается список убедительных причин, сославшись на которые, разрешалось освободить раба, а именно: разрешение занять какую-либо должность, уйти в армию, монастырь и т. д. Также убедительными причинами по-прежнему считаются желание жениться на рабыне, назначить раба управляющим и т. д. Е.Э.Липшиц также отмечает, что количество путей выхода из рабства значительно увеличилось[471].

Судя по Институциям Гая, строгие ограничения на освобождение рабов начинают постепенно отменять еще во II в. (Gaius I, 44). Как отмечалось выше, ограничения, вводимые законами Элия Сенция и Фуфия Каниния, стали относиться только к завещаниям (Gaius I, 44). Возможно, в данном случае можно согласиться с выводами новейших западноевропейских исследований, согласно которым именно во II столетии рабов освобождали после 30 лет[472], чтобы стимулировать работу рабов, еще не достигших этого возраста[473]. Вполне вероятно, что рабовладельцы нуждались в послаблении вышеназванных законов, чтобы иметь возможность поощрить рабов за верную службу. Однако в IV–VI вв. появляется целый ряд императорских указов, облегчающих процедуру освобождения рабов, а именно: отмена закона Фуфия Каниния (Inst. I, 5, 3; Inst. I, 7), возможность освободить раба на дороге в присутствии должностного лица (Inst. I, 5 § 2), автоматическое освобождение конкубины умершего господина (С. J. VII, 15,3) и т. д. Все эти постановления содержатся в Кодексе Юстиниана наряду с конституциями, прикрепляющих отпущенников к их месту жительства (С J. XI, 53, 1). Напрашивается вывод, что государство было заинтересовано, чтобы рабов (в первую очередь, сельскохозяйственных) освобождали с целью прикрепить их к месту жительства, подобно колонам. Но прежде чем делать окончательные выводы, необходимо также рассмотреть другие конституции, касающиеся освобождения рабов.

Попытаемся выяснить, какие ограничения, препятствующие освобождению рабов, сохранились в законодательстве IV–VI вв. Согласно Гаю, это было единственное ограничение для предоставления рабу свободы, которое касалось иностранцев (Gaius I, 47): нельзя было освобождать рабов во вред кредитору (Gaius I, 37; Ulpian. Fragm. I, 15; Inst. I, 7)[474]. В данном случае мы сталкиваемся с единственным ограничением по освобождению рабов, так как практически все препятствия к IV–VI вв. уже были устранены, а сама процедура, насколько это только было возможно, упрощена. Теперь следует более детально рассмотреть группу конституций, относящихся к данному ограничению, и ответить на вопрос, действительно ли это было единственное ограничение и могло ли оно приостановить наделение рабов свободой. Законодательство, касающееся этого ограничения, начало разрабатываться во II–III вв., то есть во время существования многих других ограничений для предоставления свободы рабам. Так, Александр Север постановил в 223 г.: «Если выполнены условия заимодавцев, заложенные и освобожденные рабы становятся свободными, и если освобождающий осмеливается заявить, что сделал это во вред кредиторам… пусть ни он, ни его наследники не будут выслушаны» (С. J. VII, 8, 5). В Дигестах предписывается возвращать в рабство последних из освобожденных рабов, если должник освободил слишком много рабов, так что нанес вред своим заимодавцам (Dig. XL, 9, 24). Дигесты позволяют освобождать при наличии согласия кредитора, но требует, чтобы раб был совершеннолетним (Dig. XL, 9, 27 § 1). Ульпиан разрешает освобождать по фидеикомиссу заложенную рабыню, если об этом просит кредитор (Dig. XL, 5,45). Этот же юрист допускает освобождение при двух условиях: удовлетворение требования заимодавцев и отсутствие передачи наследства в фиск, в противном случае освобождение ни по фидеикомиссу, ни через завещание не имеет юридической силы (Dig. XL, 5, 4 § 19). Дело в том, что отпуск рабов на волю в ущерб фиску и городу строго запрещался (Dig. XL, 9, 11; Dig. XL, 9, 16 § 13), однако рабы окончательно приобретали свободу, если фиск сразу же не потребовал себе наследство (Dig. XL, 5, 4 § 20). Точно так же Юлиан отказывает неплатежеспособному господину в праве освободить рабов по завещанию, даже если наследник богат (Dig. XL, 9, 5). Тем не менее, Гай отказывается принять во внимание, беден ли завещатель и насколько богат наследник, и заставляет иметь в виду только интересы заимодавцев. Диоклетиан в конституции 290 г. разъясняет Теренцию: если после фискальных и частных долгов что-либо осталось, то основы права не позволяют чинить препятствия отпущенникам. Легаты и фидеикомиссы (по которым эти отпущенники были освобождены) сохраняли юридическую силу «с оговоркой закона Фальцидия», по которому допускалась продажа трех четвертей наследства за долги (С. J. VI, 37, 15; С. J. VI, 37, 16–18; С J. VI, 37, 23–26, 42). Единственное исключение из этого правила дает Сцевола, позволяющий пренебречь завещанием и не отпускать раба, если он – единственное имущество (Dig. XL, 9, 6). Получается, что неплатежеспособный должник не мог освобождать, ведь тем самым он наносил вред заимодавцам (Dig. XL, 9, 10; Dig. XL, 9, 16 § 2; Dig. XL, 9, 18; Dig. XL, 1, 21), и даже не имел права освобождать раба из приданного (Dig. XL, 1, 21). Во всех