Зависимое сельское население Римской империи (IV-VI вв) - Александр Александрович Шевченко

§ 2. Основные тенденции в законодательстве об освобождении рабов в IV–VI вв

В историографии встречается точка зрения, согласно которой государство в IV–VI вв. сильно упростило процедуру освобождения рабов, чтобы хозяева освобождали их и переводили в сословие колонов[454]. Вместе с тем, существует прямо противоположное мнение[455], по которому почти все конституции, облегчающие процедуру освобождения рабов, существовали еще в II–III вв., более того, их число уменьшается[456], а большинство способов освобождения рабов было принято с целью провести более четкую грань между свободными и рабами, как, например, в случае сожительницы господина, или когда раб достигал епископского сана[457]. Следует также упомянуть предположение ряда исследователей, доказывающих, что рабов освобождали только для того, чтобы стимулировать работу других рабов, или из благодарности за верную службу[458]. В данном параграфе мы попытаемся ответить на вопрос, действительно ли конституции, упрощающие процедуру освобождения рабов, появились в эпоху принципата, а их количество уменьшалось в течение IV–VI вв.

Для ответа на поставленный выше вопрос нам необходимо тщательно проанализировать все законодательство, касающееся освобождения рабов. В позднеримском праве бросается в глаза то, что стало гораздо легче освободить раба, так как почти все ограничения были сняты. Мы уже цитировали норму Дигест, в которой с ссылкой на юриста Марциана приводится своеобразное обоснование для предоставления свободы: «Поскольку он (отпущенник) в любом случае восстанавливается в правах рождения, в которых изначально были все люди, а не в тех, в каком (этот вольноотпущенник) был при рождении, так как он рожден как раб…» (Dig. XL, 11,2). По всей видимости, это высказывание Марциана служило своеобразным обоснованием для предоставления рабам свободы. Люди изначально были свободны, следовательно, рабы лишены свободы по jus civile, но являются свободными, по jus naturale. В. Вальдштайн также считает, что данная цитата Марциана отразила тенденцию развития законодательства об освобождении рабов[459]. Не менее интересны рассуждения юриста Феофила, приведенные в Парафразе: «Природа родила всех свободными, изобретение войн создало рабство» (Theophil. I, 3, 2)[460]. Таким образом, в юридических источниках VI в. прослеживается идея, что рабы имеют право на свободу по естественному праву, хотя и лишены его по гражданскому праву.

Прежде всего, необходимо обратить внимание на то, что ограничения по отпуску рабов, введенные законами Элия Сенция[461] и Фуфия Каниния[462] и связанные с возрастом раба, господина и с количеством рабов (Gaius I, 38–43; Ulpian. Fragm. I, 24), стали относиться согласно Институциям Гая только к завещаниям: «И при этом данный закон совершенно не относится к тем, которые отпускают на волю без завещания. Поэтому тем, которые отпускают рабов на волю при помощи виндикты[463], или занесением в цензорский список, или в присутствии друзей, разрешается освобождать всех своих рабов, конечно, если освобождению не препятствует (какая-нибудь) другая причина» (Gaius I, 44)[464] (перевод Ф.М. Дыдынского с нашими изменениями). Юстиниан вообще отменил закон Фуфия Каниния (Inst. I, 7; Theophil. I, 7)[465], указав, что возраст раба и господина не играют роли (Inst. I, 5, 3). В результате основные ограничения для освобождения рабов, по законам Элия Сенция и Фуфия Каниния, постепенно исчезают и перестают играть существенную роль в IV–VI столетиях.

Более того, в Кодекс Юстиниана не только вошли постановления Константина I, облегчающие процесс освобождения раба, но и появились новые конституции, на основании которых возможно было освободить раба. Теперь раб освобождался «священным постановлением», в церковном собрании, в кругу друзей и «даже на пути, когда, например, претор, или проконсул, или презид идет в баню или в театр» (Inst. I, 5 § 2)[466]. Согласно конституции императора Константина рабы могли быть освобождены их господами перед консулами, преторами, наместниками, магистратами городов, «которые имеют на это право» (С. J. VII, 1, 4). Законодатель Дигест Юстиниана от имени юриста Павла идет еще дальше и указывает, что достаточно, чтобы должность чиновника была выше должности патрона (Dig. XL, 1, 14). Что касается освобождения в церкви, то Константин I пишет в постановлении, что господа могли освободить рабов в христианских храмах в присутствии прихожан и священников (С. J. I, 13, 1). В данном случае мы можем согласиться с И. Вайлером, который доказывает, что освобождение рабов в церкви является видоизмененным предоставлением свободы inter amicos, при котором хозяин объявлял своего раба свободным в присутствии друзей[467]. Мы видим, что процедура освобождения раба была упрощена, насколько это было возможно. Допускается освобождение перед любым должностным лицом практически в любом месте, включая церковь, «дорогу в баню» и т. д. При этом начиная с правления Юстиниана все освобожденные таким способом рабы автоматически приобретали права римского гражданина (С. J. VII, 5, 1; VII, 6, 1), до Юстиниана отпущенники получали в этом случае только права латина (Gaius I, 17). И. Вайлер также отмечает, что для законодательства IV–VI вв. характерно сильное упрощение процесса освобождения рабов[468].

Вместе с тем, в позднеримском законодательстве по-прежнему упоминаются уважительные причины для освобождения раба. Попытаемся рассмотреть их. Убедительным доводом для предоставления свободы считалось желание господина назначить своего раба управляющим (Gaius I, 19; Inst. I, 6, 5). Кроме того, раб мог освободиться даже в том случае, если наследник продал свое наследство до того, как оно было ему официально передано (С. J. VII, 10, 3). Также уважительной причиной для отпуска считалось желание жениться на рабыне (Gaius I, 19; Inst. I, 6, 5). Таким же образом, согласно постановлению Юстиниана 531 г. конкубина свободного человека, умершего и не оставившего никаких распоряжений на ее счет, становилась свободной (С. J. VII, 15, 3). Надо отметить, что такая отпущенница пользовалась большим уважением, и ее статус был выше положения обычного либерта, что подтверждается конституцией Александра Севера 230 г: «Поскольку это соответствует добрым обычаям, следует оказывать почет жене давшего ей свободу, то запрещено без разрешения претора привлекать ее к суду, даже если (этого) требуют обстоятельства» (С. J. II, 2, I)[469]. Однако,