Тень террасы кипарисов - Виталий Хонихоев

что маленькая женщина никак не может противостоять грубой силе мужчины, который больше ее в два раза. И это верно… ровно до того момента как в уравнении появляется нож. Или меч. С того момента как для убийства человека любого размера стало достаточно вытянуть руку — решающим стало мастерство. Квинтэссенция фехтования в том, чтобы дать слабому победить сильного.

Вот только в тренировочных поединках есть одна засада… тычки деревяшкой менее заметны чем рубящий удар, рубящим ударом можно и кости сломать и голову проломить, а вот тычок обычно и не замечают. И если я сейчас встану в круг с этим Алым Великаном, то мне придется туго… хотя бы потому что тычки деревяшкой он не заметит, а вот меня его удар с площадки сметет.

— Конечно же со мной! — выпрямляется эта башня в красных доспехах. — Я только доспехи сниму и возьму деревянный меч…

— Ну нет. — качаю головой я. — Будем сражаться так. Бай Лин! — я распускаю пояс. — Сними с меня три верхних одеяния…

Само по себе это уже скандально — разоблачаться под взглядами доброй сотни мужчин, тут даже пояс развязать — уже неприлично. Но мне сейчас кровь из носу нужно утвердить свой авторитет среди этих просоленных морем и сражениями воинов, времени на то чтобы произвести первое впечатление у меня мало, чуть ослабь напряжение и все — заскучают, отвернутся, примут за очередную придворную птичку. Нет, мне сейчас нужно взвинчивать ставки, повышать их, идти напролом, делать то, что они не ожидают. Все для того, чтобы они — подались вперед, не веря своим глазам. Эти люди уважают силу и смелость, все остальное для них лишь мишура…

Бай Лин споро снимает у меня с плеч все три верхних халата, и я остаюсь в темных штанах-хакама внизу, а наверху — в белой рубашке. Бечевкой споро подвязываю рукава, исполняя привычное тут тасукигакэ — крест-накрест на спине и завязать бантиком на левом плече. Конечно, оттянуть ворот и освободить правую руку немного привычнее, но зачем воинов славного рода Тайра босой грудью пугать?

— Но как же… — бубнит Алый Великан. — Вы же без доспехов будете, Аяко-доно… разрешите хоть мне оружие сменить…

— Вы будете сражаться тем самым оружием что вы применяете в бою. — отвечаю я, принимая из рук Бай Лин свой меч. Алый Великан Мицусада сражается дубиной-канабо и владеет ей с исключительной скоростью… для такой дубины. Для всех окружающих сейчас мой поступок выглядит самоубийством, я — без доспехов, а он — в полном доспехе и со своим боевым оружием. И это не говоря о разнице в размерах и весе. Черт, да он просто меня рукой схватит и у меня косточки в его ладони затрещат. Со стороны все так и выглядит, но только со стороны. Повышая ставки я на самом деле повышаю свои шансы…

Я вынимаю меч из ножен и некоторое время любуюсь полированной поверхностью клинка «Благословения Рэнки», изучая свое отражение в нем. Поднимаю руку и указываю на возвышающуюся Алую Башню.

— Ан гард! — говорю я и чувствую, как кончики губ у меня сами собой расползаются в стороны. Я улыбаюсь? Права была Ичи, нельзя мне людям в глаза смотреть…

— Что же… раз вы настаиваете! — великан Мицусада кланяется мне, берет свою дубину-канабо в руки. Огромная, размером с меня и весом, наверное, тоже, из твердого, мореного дерева, окованная железными полосами вдоль и стянутая железными же обручами поперек, на полосах — круглые шляпки медных заклепок. Это оружие для очень сильного человека, кошмар для любого местного мечника. Его не отразить, оно падает с небес с такой силой, что ломает, гнет и выбивает из рук мечи-тати, проминает доспехи, превращая плоть и кости внутри в крошево. Я слышу, как по рядам воинов вокруг идет гул… вот оно! Наконец я полностью владею их вниманием, потому что сейчас они ожидают окровавленной кляксы на земле внутреннего двора…

— В таком случае… я атакую, Аяко-доно! — говорит Алый Великан, вздевая свою дубину и я понимаю, что не ошиблась в нем. Несмотря на свое красноречие, несмотря на родство с Киемори и принадлежность к высокому роду он прежде всего воин, а потому выказывает уважение воина надлежащим образом — шагнув вперед и обрушив свою дубину сверху-вниз!

Канабо свистит в воздухе, а я — убираю руку и приставляю левую ногу к правой, пропуская удар мимо. Дубина обрушивается на утоптанную землю, вздымая пыль! В голове мелькает шальная мысль что я могу сейчас наступить на кончик канабо, пока оно внизу, в земле, пока Алый Великан борется с силой инерции, наступить, прижать и нанести удар… но это слишком рискованно и слишком напоказ. Так что я скольжу вдоль его правой руки, уходя за спину танцующим движением, движение, которое потом тут назовут «таи-сабаки», перемещение всего тела в пространстве. Вот оно, мое преимущество, Мицусада — в тяжелых доспехах, я же легка на ногу. Его оружие — огромная дубина-канабо и несмотря на все его потуги бить в полную, он все равно подсознательно придерживает свой удар, я ему нравлюсь. Что же… теперь я у него за спиной с обнаженным мечом и если бы это не было бы поединком на глазах у сотен зрителей, я бы уже взяла «Благословение Рэнки» в полмеча и воткнула ему под назатыльник шлема… или в подмышку.

— Ррра! — Алый Великан делает то единственное что он и должен сделать в этом случае — он разворачивается с ударом в горизонтальной плоскости, желая смести меня как назойливую мошку! Вот только… именно этого я и ждала с самого начала. Сейчас я в идеальной позиции — рядом с ним, сбоку-сзади, а он — всей своей массой раскручивается как сжатая пружина, нанося удар…

Подшаг, левая ладонь контролирует его предплечье, правая с мечом — ложится рядом, я не противопоставляю себя его силе, я — помогаю ему развернуться быстрей, я тяну его туда же, куда он так хочет…

— Кайтен! — и огромная Алая Башня с грохотом летит наземь, летит, упрямо не выпуская из рук свое оружие и из-за этого — падает неудобно, подминая под себя руки, канабо, падая лицом вниз! Вокруг что-то кричат воины рода Тайра, а я делаю шаг и протягиваю «Благословение Рэнки», указывая на щель между назатыльником и кирасой. Туше.

Алая Башня грузно ворочается на земле, оборачивается, с головы Мицусады сваливается шлем, он садится и