Кандинский и Мюнтер. Сила цвета и роковой любви - Элис Браунер

меня гораздо меньше, чем я люблю тебя. <…> Ночь меня тревожит. Она пугает меня, как те предыдущие ночи, когда ты безмятежно спала, а я долгие часы ворочался в постели и был отвергнут тобой, когда пришел к тебе в отчаянии. Сейчас я подумал, что мне лучше порвать это письмо, так как оно причинит тебе боль и тогда уже ничем не поможешь. Но это было бы нечестно по отношению к тебе, и поэтому письмо должно быть отправлено. <…> Пусть все слезут с моей шеи. Я хочу жить один».

В своих ответах от 12 и 13 декабря Элла делала ставку на то, что все вернется на круги своя, как только они опять воссоединятся. Ему не нужно было так остро реагировать, он ведь знал, что она раскаивалась, позволив себе «выражаться так, что это выглядело непривлекательно и, в конце концов, это вовсе не то, что я имела в виду. Мне явно не хватает формы во всех отношениях. <…> Жизнь, по всей видимости, не такая в главном, какой должна была бы быть, или, по крайней мере, не такая, как мы бы желали. <…> Кажется, когда я одна, мрак еще больше сгущается, а у меня, к несчастью, возможно, еще меньше таланта, чем когда-либо. Когда ты вернешься, жизнь пойдет совсем в другом темпе, и мы будем помогать друг другу»[303].

Автопортрет Габриэль 1910–1911 годов показывает, как сильно она страдала в этой изнурительной ситуации и как колебалась между уверенностью и унынием. Писать портрет, по мнению Габриэле Мюнтер, – самая дерзкая и трудная, самая высшая задача для художника из всех имеющихся. За свою жизнь она написала 250 портретов других людей и всего несколько автопортретов. Это соответствовало ее чувству собственного достоинства, не позволявшего ей быть в центре внимания, к тому же она считала себя «отвратительной моделью».

Три автопортрета Габриэль, выполненные в период с 1908 по 1911 год, показывают ее у мольберта. Первый – в широкополой шляпе и светлом платье, неуверенно вопрошающий взгляд устремлен на зрителя. На двух более поздних работах она изображена в халате, рисующей в своем кабинете в Мурнау и полностью погруженной в свою работу, черты лица показаны лишь намеком. В портрете 1911 года преобладают темные синие и зеленые тона, только на ее палитре блестит пятно красной краски. В этих работах можно увидеть не только художественную эволюцию, через которую она прошла, но и новое понимание себя как художника, как женщины, совершенно естественно занимающей свое место у мольберта.

Намного мрачнее выглядит автопортрет, на котором она обращена к зрителю анфас. Это уже не художница, а женщина Габриэле Мюнтер, которая держит удар и без иллюзий смотрит в будущее. Здесь преобладают черный и коричневый цвета, в уголках рта появились глубокие морщины, под глазами – темные круги, на лицо справа легла темная тень, еще более усиливающая печальное впечатление. Ей исполнилось 34 года, Кандинскому – 45. Он до сих пор не был разведен, свадьбы или семьи, которой отец Василия был бы так рад, не предвиделось. Ее беззаботность и энтузиазм уступили место чувству разочарования тем, что ее лучшие годы остались позади и для рождения ребенка уже стало, пожалуй, поздно. К этому прибавилось то, что эйфория, охватившая Кандинского в Москве, длилась недолго и вернулась его склонность проклинать себя и желать одиночества, чтобы сделать ее жизнь прекраснее. Она написала ему через полгода после его возвращения: «Ты же знаешь, что моя жизнь без тебя была бы пустой. Конечно, мне было бы лучше и приятнее, если бы ты мог воспринимать все немного проще. <…> Мне тяжело видеть твою замкнутость и печаль. Скорбь ничем тебе не поможет, но может испортить многое из того, что в противном случае было бы хорошо – это то, чего я не понимаю и чему противлюсь»[304].

В том же году она написала картину под названием «Маленькая могила»: черный крест, угрожающе выступающий слева, рядом с ним гладиолус, в центре – красный венок с четырьмя синими тюльпанами.

В. Кандинский

Кохель. Габриэле Мюнтер

1902 г. Холст, масло. 32,5×23,5 см

Частное собрание

В. Кандинский

Кохель. Фермерский дом с церковью

1902 г. Холст, масло. 24×32 см

В. Кандинский

Габриэле Мюнтер на этюдах

1903 г. Холст, масло. 24×33 см

© Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

В. Кандинский

Габриэле Мюнтер пишет этюд

1903 г. Холст, масло. 58,5×58,5 см

© Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

В. Кандинский

Портрет Габриэле Мюнтер

1905 г. Холст, масло. 45×45 см

© Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

В. Кандинский

Мурнау

1908 г. Картон, масло. 33×44 см

© Государственная Третьяковская галерея

Г. Мюнтер

Штаффельзее в Баварии

1908 г. Картон, масло. 50×65 см

Частная коллекция

Г. Мюнтер

Портрет Марианны Веревкиной

1909 г. Картон, масло. 81×55 см

© Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

Г. Мюнтер

Кандинский и Эрма Босси за столом в Мурнау

1912 г. Холст, масло. 95×125 см

© Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

Г. Мюнтер

Мужчина за столом (Кандинский)

1911 г. Картон, масло. 51×68,5 см

© Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

Г. Мюнтер

Прогулка на лодке

1910 г. Холст, масло. 122,5×72,5 см

© Музей искусства, Милуоки, США

В. Кандинский

Импровизация 7

1910 г. Холст, масло. 131×97 см

© Государственная Третьяковская галерея

В. Кандинский

С солнцем

1911 г. Подстекольная живопись. 30,5×40 см

© Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

В. Кандинский

Всадник. Георгий Победоносец

Этюд. 1914–1915 гг.

Картон, масло. 61,5×91 см

© Государственная Третьяковская галерея

Г. Мюнтер

Будущее (Женщина в Стокгольме)

1917 г. Холст, масло. 97,5×63,8 см

© Музей изобразительных искусств, Кливленд

Г. Мюнтер

«Русский Дом» в Мурнау

1931 г. Холст, масло. 42,5×57 см

© Городская галерея в доме Ленбаха, Мюнхен

IV

Прощание

Василий Кандинский в квартире на Айнмиллерштрассе, на письменном столе лежит акварельный эскиз для ксилографии

«Три всадника в красном, синем