Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

евреев, изгнанных со своей родины в 1492 году и нашедших пристанище на территории Османской империи. Притом что он покинул Болгарию с родителями в 1911 году в возрасте шести лет от роду, практически всю жизнь провел в Австрии и Швейцарии, писал на немецком языке и похоронен в Цюрихе, его автобиографические заметки о Русе послужили убедительным поводом для того, чтобы нанести этот город на литературную карту мира. И его жители глубоко благодарны за это своему земляку.

В главном выставочном зале музея коллега Николая Ненова по имени Искрен Великов показывает нам бумеранг, считающийся единственным в своем роде на всю Европу. Его изготовили из кости где-то в 4500 году до Р. Х., а использовали, скорее всего, для охоты на птиц. Здесь же видим золотые браслеты того же самого периода истории, что сокровища в Варне, и костяные амулеты, вырезанные в форме женщины с отверстиями на месте грудей и глаз. На полу лежит «Эрнестина» – скелет девочки-подростка, похороненной на левом боку в положении на корточках го ловой на северо-восток. Углубление, в котором ее нашли, перед тем как ее тело положить внутрь, было выжжено начисто. Археологи обнаружили следы красной охры и угля, служивших символом крови девушки и украшением ее глаз в следующей жизни. Там же лежал музыкальный камень с отверстием посередине, тщательно изготовленный так, чтобы издавать монотонный звук при вращении на веревке в воздухе. На выцветшей фотографии представлен привал фракийских кавалеристов, вырезанный на скале. Еще была представлена единственная золотая монета времен римского императора Траяна. Ее достали из желудка барана, который проглотил реликвию, когда пасся на поле неподалеку от древнего римского городища. Здесь можно было посмотреть фракийские шлемы, которые носили либо дети, либо люди с головами гораздо уже, чем у нас нынешних. И семь мечей гуннов9.

Искрен изображал живой интерес ученого к доисторическому и средневековому периоду истории, однако по всему было видно, что лучше всего он знал свой собственный период, на котором специализировался, – XIX и XX века. Мидхат-пашу назначили губернатором Дунайского вилайета Болгарии в 1864 году, и именно он следил за прокладкой первой железной дороги до Русе10. По этому пути из Варны, расположенной в двух сотнях километров от побережья Черного моря, подвозили товары из морского порта, а потом их поднимали по Дунаю баржами до Вены и дальше. Когда после подписания Сан-Стефанского мирного договора в 1878 году турки покинули эти места, их чиновники передали ключи от города, потом вернули поезд в Варну, а судно – в Константинополь.

Искрен родился в 1984 году, а школу окончил в 2003-м. «Попса попадала в Русе не только на радиоволнах, но и приносилась водами Дуная». Болгарские моряки провозили контрабандой виниловые диски в этот город вразрез со всеми усилиями советских властей оградить свою молодежь от «тлетворного влияния». Искрен опрашивал ведущих музыкальных программ на всем протяжении 1970-х и 1980-х годов в рамках своего предприятия по составлению изустной истории. Первым танцем, который активисты режима попытались запретить, был твист. Они называли его «нездоровым» развлечением на том основании, что этот танец якобы «вреден для коленок». Потом попытались не отставать от веяний времени и в 1985 году выпустили «Декрет диско», в котором содержалась квота для этого жанра: требовалось воспроизводить наполовину только болгарскую музыку, на четверть – музыку стран социалистического содружества и на остальную четверть – музыку с Запада. Можно себе представить сотрудников спецслужб с суровыми лицами, дежурящих около танцевальных площадок с потертыми записными книжками, в которые они записывали программу вечеринок с вычислением квот на музыку разного происхождения. Западную музыку никто не запрещал, но власти ее все-таки осуждали. Один ведущий музыкального вечера в средней школе получил крепко по физиономии от ее директора за то, что включил на полную мощность динамиков песню группы «Назарет». Другие любители западной музыки, пойманные за попыткой пронести записи через мост Дружбы из Румынии, с ужасом наблюдали, как бдительные пограничники разбивали их пластинки и бросали осколки в Дунай, протекающий в 6 метрах внизу.

Искрен рассказывает еще одну забавную притчу об этом мосте. В соответствии с первоначальным замыслом, составленным одним украинским скульптором, по краям мост планировалось украсить огромными каменными орлами. В последний момент от них отказались потому, что они напоминали римских орлов, которые пользовались особым почтением у вождей Третьего рейха. Одного орла даже успели изготовить, но поставить на предназначенное ему место не решились. Искрен не смог сказать, чей двор или какую вершину горы он теперь украшает.

Отправляемся в город на поиск остатков космополитического Русе времен Элиаса Канетти. Находим их в центральном парке, разбитом на месте древней мечети и кладбища, с пальмами и кактусами. А также в так называемом Доходном доме, спланированном венскими архитекторами, в театре, библиотеке и казино. И в гостинице «Тетевен Гранд». Но хотелось бы найти их и в людях тоже.

Мчимся по главной трассе, сначала видим верблюдов, принадлежащих цирку «Колизей», а потом и сам его громадный шатер. Насмешливые морды этих «караванов пустыни», нарисованные на панелях домов советской постройки Русе, выражают полное презрение к окружающим. Тормозим, занимаем место на стоянке и спрашиваем начальника. Вахтер направил нас к Момчило («все зовут меня Моми») Колеву, который по совместительству работает клоуном этого цирка. Ему всего лишь двадцать шесть лет, родился он в цирке, и любит Моми свой жилой прицеп не хуже дома, хотя в Софии у него имеется квартира, в которой он проводит зимние месяцы, когда слишком холодно для гастролей. Однако остающиеся девять месяцев года он колесит по дорогам Болгарии со своей труппой из двадцати шести исполнителей номеров, двух верблюдов и стада коз с пони. «У нас выступают акробаты, причем из лучших, мы используем воздушную трапецию с прекрасными артистами… Но о чем чаще всего спрашивают дети, стоящие с родителями в очереди за билетами? Каких животных мы собираемся им показать? Поэтому мы отвечаем, что в нашем распоряжении находится два верблюда, пони, лошадь, козы, птицы… А что еще? – спрашивают они. Вот здесь возникает большая проблема». Из-за постоянно ужесточающихся норм Европейского союза по защите животных от жестокого обращения при цирках все сложнее содержать живых зверей. «Во времена моего детства у нас были медведи, львы, тигры, обезьяны… – жалуется Моми, – но наше представление должно продолжаться!» Их программа представления, рассчитаная на два часа, запланирована на каждый вечер, а стоит пять евро для взрослого и три – для ребенка. «Мы не можем требовать больше. Болгары – народ совсем нищий».

Моми Колев признается в том, что не любит цыган. Он говорит, что с ними у него связаны