Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

Мне требовалась операция по удалению грыжи, но врача звать не стали. Операцию мне пришлось делать еще одному осужденному в самых ужасных условиях. Но я выжил – благодаря своей молодости. После освобождения из тюрьмы мой отец прожил всего лишь три года. Люди постарше не могли перенести выпавших на их долю испытаний. Унижения, каторжный труд, отвратительное питание, все остальное! Но те, кто помоложе, выжили. Если бы мы думали, что нам на самом деле придется находиться в колонии все двадцать лет, все бы умерли. Но мы до конца верили в то, что народы демократического мира как-нибудь должны обуздать аппетиты И.В. Сталина и его приспешников. Но все случилось совсем иначе. Их система после нашего освобождения только укрепилась.

Комары донимали страшно. Трудно себе представить, что нам пришлось вытерпеть. На закате солнца на нас налетали миллионы комаров и начинали пить кровь. Они впивались в каждый не покрытый одеждой участочек плоти. Все наши лица, шеи, руки, кисти, ноги, ступни распухали от комариных укусов. Но еще больше мучений, чем комары, доставляли другие насекомые. То есть постельные клопы. Я спал на верхнем ярусе нар, так как мне было легче туда взбираться. Летом мы не могли уснуть потому, что кровь из нас сосали эти самые постельные клопы. Днем досаждали комары, ночью за нас принимались клопы. Вот какое оружие против нас применяла власть.

Нижне-Средний Дунай, включая Железные Ворота и равнины Воеводины

Теперь расскажу о нашей работе. Мы называли ее „китайским подрядом“. Вы знаете, что народа в Китае народилось с избытком. Наша работа заключалась в возведении плотин. Кто-то из нас насыпал стены, остальные засыпали пространство между ними. А когда все плотины мы построили, нас заставляли таскать бревна на расстояние в четыре или пять километров. Даже легкое дерево кажется тяжеленным, если нести его на плечах далеко и долго… Нам запрещали ловить рыбу, хотя ее там было много и поймать какого-то труда совсем не составляло. На островах образовалось множество озер и прудов. Уловка состояла в том, чтобы взбаламутить ил и заставить рыбу подняться на поверхность воды подышать, а тут ее можно брать голыми руками. Но по возвращении в лагерь нас всегда обыскивали. За обнаруженную у вас рыбу полагалось наказание в виде содержания в карцере. Но иногда людям удавалось тайком проносить рыбу в барак… В зимнее время никакого обогрева помещений не предусматривалось. На нас была только наша одежда, да еще выдавали по несколько одеял. Надо было только укутываться как можно тщательнее. И мы пережили холода. На Белене мы жили в бараках длиной пятьдесят метров. Я не знаю, как мы умудрились выжить в холода. Летнюю жару мы переносили гораздо легче, чем зимнюю стужу».

Тем, кто отбывал длительные сроки заключения, полагалось меньше продовольственных посылок и писем от их родственников. Одно письмо, проверенное лагерной администрацией, и три килограмма продовольствия в месяц. Трудно было получить объективную информацию с воли или отправить достоверные сведения о нашей собственной жизни. Единственный надежный способ передачи информации был через тех, кого выпускали из лагеря на свободу. Его просили запомнить сотни сообщений для родственников обвиненных, остающихся в заключении.

Тодор Цанев пережил долгие годы на Белене, как он говорит, за счет глубокой веры и безграничной надежды. «Если у человека сломлена воля, ему конец, его уничтожат. Надо верить в добро и в то, что однажды зло, в конечном счете, кончится. И мы, кто помоложе, всегда просили прислать из дома свиного сала. Мы поджаривали хлеб на костре, делали бутерброд с салом и за завтраком вели беседы. Мы поддерживали друг друга, говорили, что этот кошмар не продлится вечно. С физической точки зрения человеческое тело само приспосабливается к сложившимся условиям. Ему известны его пределы. Нам приходилось работать, иначе нас перебили бы как собак. Но мы работали медленно, пытались двигаться размеренно, чтобы не переутомиться. Тебе не нужно, чтобы кто-то другой говорил, что делать, тебе никто не нужен, чтобы организовать твою жизнь. Твой организм сам подсказывает. И все время, даже когда не работаешь, ты ведешь себя так, будто занят делом. Если бы я не знал, что делать, меня бы здесь с тобой сейчас не было. А ведь мне восемьдесят лет!.. Сны о Белене меня теперь посещают нечасто, хотя они меня мучили еще долго после освобождения. Те же ночные кошмары. Последнее время они приходят редко, и они уже не такие ужасные, как бывало. Какое-то время ночные кошмары приходили каждую ночь. Больше не приходят совсем… Я стараюсь сохранять здоровье. Много хожу. У меня нет автомобиля. От политики держусь подальше. После 1990 года я очень активно занимался политикой, но сейчас вижу, что все потеряно. Я не вижу пути восстановления нашего государства. Те, кто это обещает, просто ломают комедию».

Он негодует по поводу роскоши, дворцов бывших коммунистов, их он называет итальянским словом «мафия». В том, что случилось с ним и его страной, он винит коммунистическое руководство. «Я не виню тех моих знакомых, кто сдался им, кто капитулировал. Я виню тех, кто находится на вершине власти, кто управляет всей системой. Притом что прежняя система рухнула, они удержались во власти, чтобы мучить нас в условиях нового политического уклада!» Его вывод состоит в том, что никакой настоящей демократии в Болгарии не существует.

Медленно едем обратно к реке, вразумленные нашим новым знакомым.

Глава 6

Цыганская река

Все любят смеяться над цыганскими обезьянами… они добавляют колорита.

Западные рыцари, когда не отыскивается врага, чтобы с ним сразиться, проводили всю эту операцию в духе пикника, тешились женщинами и винами, а также предметами роскоши, захваченными с собой из дома, отдавались азартным играм и кутежам. Прекращали все это в презрительной манере, считая, что турок никогда не сможет выступить опасным для них противником.

В 30 километрах к западу от Русе рядом с мостом архитектора Колю Фичето (Николы Фичева) через реку Янтра, текущую с юга на север до Дуная с гор Стара-Планина, растут первые весенние маки. С севера в Дунай впадают реки Олт и Шиу, стекающие с Карпат. Река уходит под мост Фичето с десятью симпатичными арками, а волнистая прерывистая линия, выложенная камнем ниже парапета, придает ощущение движения, одобрительного кивка по поводу величавости текущей под ним реки. Перед нами товарный знак Колю Фичето, нанесенный практически на все сконструированные им строения3. На берегу Дуная в городе Свиштове крыша храма Святой Троицы снабжена такими же волнистыми линиями, как будто архитектор изобразил волны Дуная или