Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

об увеличении численности птиц. Откуда-то здесь появились белощекая болотная крачка, дрозд-деряба, рыжая цапля и молчаливые лебеди. В новых условиях прекрасно себя чувствуют сальвиния плавающая, мышиный чеснок, желтый болотоцветник ямчатый, крестовник болотный и белоцветник весенний.

«Значительную долю нашей работы мы посвящаем просвещению местного населения, особенно детей, которым объясняем, почему восстановление болотистых мест представляется благим делом, – сказала директор природного парка «Персина» Стела Божинова7. – Часть народа понимает то, что мы делаем, но другая его часть осуждает тот факт, что мы вроде бы сводим на нет труд их жизни, когда они укрепляли береговую линию на случай паводков». Размер самого крупного острова под названием Персина составляет 15 километров в длину и максимум шесть в ширину. В этом мае подъем воды необычно слабый, что расстраивает Стелу и ее команду, так как из-за этого осложняется задача обводнения лесов на протяжении рационального периода времени. Постоянную головную боль сотрудникам заповедника доставляет функционирование громадной плотины ГЭС «Железные Ворота» («Джердап») на румыно-сербской границе. При сбросе воды на плотине создается волна, несущаяся вниз по течению и достигающая 60–80 сантиметров, когда она доходит до острова Белене. Эта волна размывает остров и наносит повреждения устьям притоков Дуная, таким как Янтра. Но даже при этом работа по спасению редчайших видов птиц, находящихся на грани исчезновения, приносит свои добрые плоды. Четыре из четырнадцати гнезд орлана-белохвоста в Болгарии на острове Персина принадлежат двум взрослым парам. В этом году в одном гнезде находилось два яйца, но к остальным гнездам приблизиться, чтобы сосчитать яйца, орнитологи не смогли. Если хотя бы два птенца в каждом гнезде выживут, тогда можно будет говорить об увеличении популяции орлана-белохвоста в Болгарии почти на 30 процентов.

Стела наблюдает изменение климата по нескольким признакам. За восемь лет, в течение которых она служит директором заповедника, Дунай ни разу не покрывался льдом полностью, хотя раньше такое случалось часто. Однако предельные колебания погоды внешне нарастали другими путями с более внезапными бурями на реке и очень большим колебанием уровня реки за всего лишь одни сутки. Несколько ее коллег отправились вниз по реке в утлой лодчонке из Видина в рамках проекта по слежению за числом на всем протяжении Дуная двух неблагополучных видов птиц – береговой ласточки и малого зуйка, которым грозит вымирание. Карабкаемся на смотровую площадку наблюдательной вышки. В оливково-зеленом фургоне болгарской службы исполнения наказаний через мост на остров везут новую партию заключенных. Все здесь выкрашено в зеленый цвет, даже тюремные автомобили.

Дунай течет мимо Белене как плотная масса, движущийся ковер. «Назвать точное число островов здесь не представляется возможным, – говорит Стела. – Где-то они в какой-то момент пропадают, а где-то появляются». Правый или южный берег у Дуная крутой, прямо из воды поднимается вертикальный утес, зато левый берег этой реки на румынской стороне образует низменную заливную полосу. Дорога от Белене спускается в долину у Никопола на территорию древнего Никополиса. Развалины западной стены римской крепости, построенной при императоре Марке Аврелии в 169 году, постепенно проваливаются в небытие. Здесь случилась победа римлян – ника – над даками, забытая всеми, кроме школьников и туристов, посетивших маленькие дунайские музеи. От теплоэлектростанции на дальнем берегу доносится шипение и урчание, периодически поднимается облако пара, как будто борец переводит дыхание между схватками. Из другой заводской трубы поднимается тонкая струйка желтого, цвета мочи, дыма. Значит, мы приближаемся к прибрежным предприятиям румынского города Турну-Мэгуреле. По беспокойному небу прокатываются огромные клубы черного, как борта просмоленной рыболовной лодки, дыма, и их несет ветер с Карпатских гор, хотя над болгарским берегом по-прежнему светит яркое солнце. У румынского берега баржа, пришвартованная носом против течения, стоит в ожидании погрузки гравия, поступающего по хитрому сплетению длинных конвейерных лент и желобов. Поверхность Дуная на редкость спокойная, и в ней отражается все происходящее. В бесцветной воде сменяются черно-белые изображения румынских фабрик.

Присваивая своему новому городу название в честь конкретного сражения, Марк Аврелий явно хотел увековечить яростность решающей битвы в истории этих мест. На полях у Никопола в 1396 году цвет британской, французской, итальянской, венгерской и испанской молодежи встретил свою смерть во время гибельного крестового похода против вымуштрованной армии турок и сербов8[29]. Судя по всему, они заслужили такую кару. Эти крестоносцы во главе с королем Венгрии Сигизмундом I были втянуты в бои для пресечения дерзких вылазок отрядов турецкого султана Баязида I Молниеносного, совершавшихся из расположенных на Дунае крепостей Никопол, Лом и Видин. Сигизмунд со своими союзниками собрался в Буде (Венгрия) к маю 1386 года. Пропустив мимо ушей советы Сигизмунда, основанные на опыте его давней борьбы с турками-османами, эти союзники двинулись в наступление маршем вниз по долине Дуная на Никопол. По пути крестоносцы грабили, мародерничали и насиловали все без разбора христианские, еврейские и мусульманские общины. Запасшись прекрасными винами, они встали лагерем, осадив Никопол, в готовности расправиться с мелким турецким гарнизоном по своему усмотрению. «Западные рыцари, не видя перед собой достойного врага, относились ко всей кампании в духе пирушки на свежем воздухе», – пишет Патрик Кинросс. Когда в ноябре (сентябре) сюда наконец-то прибыл Баязид I, чтобы учинить сражение, располагая войском, как минимум не уступавшим по численности крестоносцам, а по некоторым летописям, в два раза большим, французские воины настолько разохотились проявить себя в бою, настолько горели желанием оправдать свое недовольство венгерским командованием, поставленным во главе всего похода, что ринулись на врага вразрез со всеми однозначными указаниями осторожного, как всегда, Сигизмунда I. Самое достоверное изложение того, что случилось вслед за этим, принадлежит перу одного из выживших тогда французов – Жану Фруассару. Возглавлявший французские отряды Филипп д’Эль приказал своему знаменосцу: «Знамя вперед! Во имя Бога и Святого Георгия Победоносца! Сегодня им предстоит увидеть во мне добросовестного кавалера!» Семь сотен французских конных рыцарей помчались вверх по склону холма, рассеивая слабые вспомогательные отряды османов. Сразу за вершиной этого холма, однако, залегли в ожидании атаки крестоносцев основные силы войска Баязи-да. «По меркам того времени эти крестоносцы фактически оставались воинами-любителями, воевавшими в романтическом духе прошлого. Они ничему не научились в области профессионального искусства войны, развивавшегося на протяжении столетий, не овладели навыками турок с их превосходной дисциплиной, боевой подготовкой, предварительным инструктажем и тактическими приемами. Но, прежде всего, турки превосходили их своими отрядами, укомплектованными воинами в легких доспехах, и конными лучниками», – пишет П. Кинросс9. Участников последнего крестового похода побили[30]. Через несколько часов остатки армии крестоносцев разделились: кто-то бросился спасаться бегством на своих судах вверх по Дунаю, остальные пустились в долгий путь домой по