Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

берегу реки и через Карпаты, где их встретили выжившие жители спаленных ими деревень и сполна отплатили за грехи. Через день после битвы Баязид I приказал все десять тысяч пленных казнить, кроме герцога Неверского и его свиты, которых заставили наблюдать, как рубят головы их людям одному за другим, связанным веревкой, как скот.

С Василе Поповым мы познакомились на берегу реки в современном Никополе, когда он наблюдал за приближением с севера бури. Этот красивый мужчина одет в куртку военного образца маскировочной окраски, высоко ценимую балканскими мужчинами, берегущими свою старую ко жаную куртку для особых случаев, а вот джинсовые куртки их молодости теперь оказались чересчур потертыми, стали слишком маленькими, или их присвоили внуки. Василе к тому же носит роскошные усы, слегка напоминающие усы Иосифа Виссарионовича Сталина, но над более доброй улыбкой. Его первое воспоминание о Дунае основано на голых слухах, на молве, доверчиво передающейся среди жителей города, о том, как суровой зимой 1956 года ледяной затор едва не разрушил Никопол, когда из-за него возникла прочная стена льда, а вода вышла из берегов. Артиллеристы румынской армии открыли огонь из минометов, пробили ледяной затор, и поток реки послушно вернулся в привычное русло. Город спасли. Ровно через полвека во время паводка апреля 2006 года Василе лично прокатил президента Болгарии Петра Стоянова[31] на своей лодке по подвергшемуся удару стихии городу, чтобы показать ему нанесенный ею ущерб и заставить местных жителей требовать компенсации. Той же самой весной он повез своих двух дочерей на школьный выпускной бал на лодке по все еще подтопленным улицам. Девушки изящно сошли на берег в своих длинных платьях.

Василе работает в городском совете; «другой работы здесь не найти… кроме как собирать электросчетчики на фабрике, которую уже закрыли». Цыгане, занимающиеся сбором металлолома, говорит он, ободрали у этой старой фабрики до основания даже фундамент. Раньше он ловил рыбу со своей лодки, а самым крупным его уловом была самка осетра весом 95 килограммов с 22 килограммами икры. Икру он продал по три сотни долларов за килограмм, себе же с семьей на пробу оставил совсем небольшой пакетик: «Рыбаки всегда продают все, что только можно, а самые неприглядные остатки улова оставляют для себя… Денег, вырученных от продажи этой рыбы, мне хватило на то, чтобы оплатить завершение курса обучения моей дочери по математике и иностранным языкам», – гордо говорит Василе. Но все это дело закончилось трагедией. В том же самом году он заразился гепатитом от грязной иглы, которой пользовался зубной врач, лечивший его зуб. Остаток денег ему пришлось потратить на лечение приобретенного недуга. Восстановить свои силы у него пока что не получается. «Я был таким сильным, что мог поменять колесо, подняв одной рукой целиком весь автомобиль, а второй снять одно колесо и поставить на его место другое». Теперь он даже не может сходить на рыбалку, продал свою лодку и живет на зарплату 200 долларов в месяц, которую ему дают в городском совете. Он любит рассказывать о рыбалке. К западу от города находилось озеро, в котором оставалась крупная рыба – сом и амур, попавшая в ловушку после падения уровня воды в реке. Одни мужики должны были бить по воде палками, а другие ждали рыбу с сетями, перегородив вход в узкий канал, по которому вода возвращалась в Дунай. «Они выскакивали из воды, как дельфины, – и попадали прямо в наши сети», – смеется он. Он к тому же ловил амура – крупную, напоминающую карпа рыбу, завезенную в Европу с Дальнего Востока, – в качестве наживки используя мелкие помидоры.

С одной стороны, жители Никопола стали свидетелями установления на Балканском полуострове османского ига, а с другой – события здесь, рядом с Дунаем, сыграли центральную роль в его завершении. Бухарестским договором 1812 года граница между Российской и Османской империями устанавливалась по реке Прут. Спустя четыреста двадцать лет после того, как турки впервые заняли широкие просторы Юго-Восточной Европы, от их политической и военной мощи практически ничего не осталось. Историки давно ведут спор о точных причинах утраты своей хватки осма нами, удерживающими свою удачу на протяжении XIV, XV и XVI столетий. Турецкий историк Мехмет Генц считает главным оправданием упадка своей империи неспособность турецких властей снабжать свои армии в достаточном количестве оружием, палатками и провиантом, и особенно обострилась эта проблема с 1750 года10. Одной из причин такого положения вещей служило то, что военное командование отказывалось приобретать предметы снабжения по рыночной цене, а получало их от нескольких крупных поставщиков. Товары, однако, в какой-то момент заканчивались, и эти поставщики оказывались на грани разорения из-за задержек или полного прекращения платежей со стороны государства. В своих исследованиях венгерский историк Габор Агостон обнаружил новые причины: многие предметы снабжения поступали не из самой Турции, а из Боснии. То есть приходилось преодолевать длинный путь через горы, а потом по Дунаю11. Добавим сюда тот факт, что причина поражений в эпоху пороха заключалась в большом отличии технического качества стрелкового оружия и боеприпасов к нему.

Упадок Османской империи на следующие сто лет станет бременем для умов и бюджетов, а также стимулом для честолюбивых устремлений европейских государственных деятелей. Смысл ставшего пресловутым восточного вопроса заключался в том, как его сформулировал видный австрийский дипломат своего времени князь Меттерних: следует ли больного человека Европы (Турцию) «отправить к врачу или к своим наследникам». Другими словами, оставить Турцию единой империей или раздробить ее на множество государств, стремившихся к самостоятельности при османах12. Дунаю отводилась решающая роль в стратегической дипломатии, а также последовавших войнах и столкновениях. К 1852 году треть всех перевозок по Дунаю принадлежала британцам. Первые пароходы появились на этой реке в 1830-х годах13. Промышленной революции в Британии требовалось сырье и продовольствие с Ближнего Востока, а также рынки для стремительно расширявшегося ассортимента товаров фабричного изготовления. Путь вверх и вниз по Дунаю, через Черное море до Константинополя, потом через Переднюю Азию в Индию был на треть короче, чем вокруг мыса Доброй Надежды. «Если с политической точки зрения независимость Турции представляет огромную важность, в коммерческом смысле она для этой страны важна не меньше», – заявил лорд Пальмерстон в палате общин в 1849 году14. Надежнейшей гарантией процветания внешней торговли виделось сохранение и упрочение Османской империи. Сушеный корень марены, необходимый британским предприятиям для окрашивания тканей, валонея для дубления кож, пшеница и кукуруза для пропитания стремительно растущего населения Британии, шелк-сырец и каучук – все это поступало с территории (или через территорию) Османской империи. Зерно выращивали на плодородных