История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

просто любопытные. Вначале президент Вашингтон занимал дом в сквере Франклина, который находился за городской чертой. Затем он переехал на Бродвей – в просторный дом Маккумов, с прекрасным залом для приемов. Вице-президент Джон Адамс жил в большом доме на Ричмонд-Хилле. Конгресс заседал в так называемом Федерал-холле, на углу Уолл- и Брод-стрит. Таким образом, первая политическая столица находилась в том самом месте, где позже возник финансовый центр страны. В Нью-Йорке происходили светские собрания и устраивались балы. Сам президент давал обеды, которые проходили в атмосфере холодной официальности. Он был также частым посетителем театра на Джонс-стрит, куда приезжал со своими друзьями.

Когда Вашингтон отправлялся в конгресс, его приезд обставлялся очень пышно. Он ехал в тяжелой карете, запряженной шестеркой белых лошадей вирджинской породы, с форейторами и лакеями на запятках. Никто из посторонних не мог присутствовать на дебатах конгресса, но зато немало народа собиралось снаружи для обсуждения волновавших всех политических вопросов.

Новое правительство не могло обойтись без мудрого Вашингтона. Как политик Вашингтон не обладал особым воображением или энергией; писал он суконным языком и был плохим оратором. Но он внушал не только повиновение, но и некий благоговейный страх. Вашингтон был тем символом единства, которым никто другой быть не мог. Ответственные деятели всех партий и фракций полагались на его справедливость, мудрость и на широту его взглядов. Он умел держаться с большим достоинством, и его «республиканский двор» отличался во всем строгой официальностью. На приемы Вашингтон выходил в костюме из черного бархата и сатина, при шпаге в зеленых ножнах; на коленях у него блестели бриллиантовые пряжки; напудренные волосы были перевязаны на затылке, а свою военную треуголку он держал под рукой, придерживая ее локтем. В своих взаимоотношениях с конгрессом и с людьми, занимавшими крупные административные должности, Вашингтон, несмотря на свои симпатии федералистам, избегал партийной или фракционной борьбы, пытаясь воплотить в себе идею полного единства. Был он неутомимым работником и строго придерживался регламентировавшего его долгий рабочий день расписания. Вашингтон успешно пытался поднять свое правительство на должную высоту и заставить страну запечатлеть свой наказ, сформулированный в «прощальном обращении» 1796 г.: «Будьте едины, будьте американцами».

В августе конгресс был распущен с тем, чтобы вновь собраться в декабре уже в Филадельфии. Чистая, тихая и приветливая Филадельфия стала новой столицей страны и продолжала быть ею в течение десяти лет. За это время немало нужно было сделать для того, чтобы упорядочить государственные дела.

Организация правительства была делом нелегким. Конгрессом был создан за короткий срок государственный департамент, департамент обороны и департамент финансов. На пост государственного секретаря Вашингтон назначил Томаса Джефферсона, только что вернувшегося из Франции, куда он был послан в качестве посланника. Секретарем обороны был назначен посредственный, но популярный генерал Генри Нокс, а секретарем казначейства – Александр Гамильтон, известный своими познаниями в области финансов. Конгресс учредил также должность генерального прокурора, который вначале не возглавлял отдельного ведомства, а был просто советником правительства в юридических вопросах. На эту должность Вашингтон назначил Эдмунда Рэндольфа из Вирджинии. Считалось, что Гамильтон и Нокс придерживались федералистской ориентации, тогда как Джефферсон и Рэндольф разделяли взгляды антифедералистов. Одновременно конгресс постановил создать федеральную судебную власть, состоявшую не только из Верховного суда с одним верховным судьей и пятью членами (впоследствии Верховный суд был расширен), но также из трех окружных и тринадцати районных судов. Все судьи, равно как и главы федеральных департаментов, назначались президентом и утверждались сенатом. К концу 1790 г. три первых федеральных департамента и федеральные суды со значительным штатом служащих уже развивали кипучую деятельность.

Несмотря на мечты многих американцев о создании республики, не запятнанной партийной борьбой, партийная политика не заставила себя долго ждать. Одним из первых ее проявлений была борьба из-за поправок в Конституцию. Несколько штатов приняли Конституцию с настойчивыми требованиями о внесении существенных изменений. Вначале казалось, что конгресс не обратит внимания на эти предложения. Но Патрик Генри и другие подняли шум, и конгресс был вынужден передать рекомендации поправок на рассмотрение специальной комиссии. Большинством голосов конгресс отклонил требования ряда штатов, касавшиеся изменения структуры правительства, но послал на утверждение штатных легислатур двенадцать поправок, явившихся Биллем о правах человека. Десять из них – поправки, ограждавшие гражданские свободы, – были ратифицированы. Антифедералисты не удовлетворились этим и засыпали конгресс протестами. Но к тому времени страна приняла Конституцию как постоянную основу государственного устройства, и первоначальное противопоставление федералистов антифедералистам потеряло свою остроту. Стали, однако, возникать новые конфликты. Борьба федералистов, стоявших за сильное центральное правительство, за рост предприятий и развитие коммерческих начинаний, с антифедералистами, отстаивавшими права отдельных штатов и сельскохозяйственные интересы, начала принимать иной характер, и появились новые лидеры.

В период революции Америка дала две волевых личности, получивших всемирное признание, – Вашингтона и Франклина; а когда страна стала молодой республикой, выдвинулись два других блестящих человека – Александр Гамильтон и Томас Джефферсон, слава которых вышла за пределы страны. Однако не только исключительная одаренность этих людей, как бы ни велики были их таланты, превращает их в личностей исторического значения. Особенно важен тот факт, что они представляли две мощные, неотъемлемые от американской жизни, но в какой-то мере противоречивые тенденции. Гамильтон воплощал в себе тенденцию более тесного сплочения штатов и усиления федерального правительства, а Джефферсон – стремление к более широкой и свободной демократии. Обе идеи – национализм и демократия – в период 1790–1830 гг. – добились столь же триумфальных успехов, как и стремительное продвижение республики на запад.

Александр Гамильтон

Гамильтон родился на одном из Малых Антильских островов, Невисе, где выращивался сахарный тростник. Отец его был шотландец, а мать – гугенотка. По своему характеру Гамильтон напоминал шотландца Алана Брека, выведенного Стивенсоном в романе «Похищение», – был честолюбивым, щедрым, преданным и гордым человеком. Легко обижался, но также легко прощал обидчиков. Ум его был остер, а энергия неистощима. Его успехи объясняются сочетанием блестящего ума с самоуверенным честолюбием и упорством в работе.

По причине скверных дел Гамильтона-старшего у Александра не было возможности записаться в колледж. Но помог Гамильтону страшный ураган, пронесшийся над Антильскими островами: Александр дал блестящее описание этого события, привлекшее к себе всеобщее внимание, и тетки его решили послать племянника на американский континент. Там Гамильтон поступил в Королевский колледж в Нью-Йорке. Выбор оказался очень удачным. Он быстро сблизился с группой радикалов, руководивших борьбою против королевской власти. Гамильтон сочинил два длинных памфлета, из коих один появился незадолго до того, как ему исполнилось восемнадцать лет, а другой – вскоре после первого, и стал достойным оппонентом ведущего тори провинции. Когда в двадцать