В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

Но не только рождение бастарда стало причиной удаления Мэри от двора, важнее было то, что она – живое напоминание о незаконности брака Анны. Для Генриха женитьба на ней была невозможна. Существование Кэтрин делало их союз кровосмесительным. Все это понимали, хотя никто и словом не обмолвился. Я подозреваю, именно поэтому король лишил прав наследства Елизавету. Неудивительно, что Анна разгневалась, когда Мэри тайно вышла за Уильяма Стаффорда, явилась ко двору на сносях и привлекла к себе всеобщее внимание, чего Анна совсем не желала – ей хотелось держать сестру где-нибудь на задворках!

Помню, как Мэри вернулась сюда, заливаясь слезами.

– Мне запретили бывать при дворе, миледи! – прокричала она мне, вихрем носясь по дому и собирая свои вещи. – Отец говорит, нам нельзя оставаться здесь, поэтому мы уезжаем к родным Уильяма.

Сам Уильям молча стоял и смотрел на все это с неловким видом. Они уехали, а позже, как я узнала, перебрались в Кале, где Уильям служил солдатом в местном гарнизоне. Вот и хорошо. Будучи за границей, Мэри не пришлось переживать скандал и подвергаться опасностям в связи с падением Анны. Горько мне лишь оттого, что Мэри с Анной так и не примирились.

Теперь у меня осталась только Мэри, моя глупая, милая внученька. Она и двое ее детей, Гарри и Кейт. Я сильно скучаю по ним все последние четыре года. Но теперь опасность вызвать неудовольствие короля Мэри больше не угрожает, и она может вернуться, когда захочет.

Я состарилась, и месяцы летят так быстро. Кажется, не успеют слуги снять рождественские зеленые украшения или то, что нынче выдают за них, как уже снова их развешивают. Приближается очередное Рождество, и Мэри возвращается домой.

Какая радость – встречать маленькую кавалькаду, с топотом въезжающую на двор. Еще больше я радуюсь при виде этого дурня Стаффорда, его широченной улыбки и разболтанной, худой и длинной фигуры.

– Миледи! – восклицает Мэри и бросается мне в объятия.

Дети скачут вокруг нее, радуясь, что приехали домой. Я обнимаю и целую их, чувствуя, как жизнь снова просачивается в мои старые члены. Теперь слуги больше не посмеют меня тиранить!

Мэри с удивлением озирается.

– Я и забыла, как прекрасен Хивер, – выдыхает она; тень накрывает ее милое лицо. – Так странно и пусто здесь теперь, когда все умерли – отец, мать, Джордж… и Анна. Я чувствую себя сиротой!

На глазах у нее блестят слезы.

– У вас есть я, дитя, – утешаю ее.

– Спасибо за это доброму Господу, – отвечает Мэри, берет меня за руку и ведет в холл при входе.

Они вернулись в Англию в свите новой королевы, еще одной Анны.

– Какова она? – спрашиваю я вечером за ужином, пока мы таскаем с блюд куски молочного поросенка и селедку.

Мэри отвечает не сразу.

– Очень приятная как будто, но… совсем не похожа на других жен короля. Она не красавица.

– Осмелюсь заметить, он, видимо, знал, что делал, когда остановился на ней, – вступает в разговор Стаффорд. – Но это странный выбор.

– Кому дано постичь разум короля? – спрашиваю я.

– Да уж, – прочувствованно говорит Мэри.

Я замечаю, как Стаффорд морщится.

– Уиллу предстоит ехать ко двору, – поясняет Мэри. – Он будет служить его милости в качестве джентльмена-пенсионера, нести стражу в присутственном зале. Таких служителей всего пятьдесят человек, и, когда освобождается место, на него много претендентов. Но Уиллу дал рекомендацию сэр Энтони Браун, мы познакомились с ним в Кале.

– Вы счастливчик, Уилл, – говорю я зятю и замечаю, что невольно проникаюсь к нему симпатией: он добродушен, непосредствен и явно обожает Мэри.

– Вы поедете с ним? – интересуюсь я.

– Думаю, нет. Мне там теперь делать нечего. Кроме того, нужно заняться наследством. Мне понадобится хороший адвокат. – Она хмурится. – Я удивлена, но рада, что вы все еще в Хивере, миледи.

– Буду жить здесь до смерти, – отвечаю я. – Король позволил.

– Тогда, даст Бог, вы проведете здесь еще много лет! – улыбается внучка.

Утром я иду в церковь Хивера, опираясь на руку Мэри. Некоторое время мы стоим у могилы Томаса, смотрим на изящную памятную табличку, где он изображен в регалиях ордена Подвязки. По велению короля здесь служат по нем заупокойные мессы.

– Мне хотелось бы всплакнуть, поминая его, но он был суровым отцом, – шепчет Мэри.

– Недобрым, – добавляю я.

– Анна была его любимицей. Я всегда это знала.

– Он и не пытался этого скрывать, – резко замечаю я.

– Тем не менее я помолюсь за него, – бормочет Мэри и преклоняет колени на каменных плитах пола.

Рождество наступило и минуло – самое веселое для меня за долгие годы. Уилл отправился ко двору с Кэтрин, она будет служить новой королеве. Протестующий Гарри вернулся к занятиям с учителями, а Мэри пытается разобраться в завещании отца. Ничего не ясно, и, похоже, ей предстоит долгая война в суде за наследство.

А я – я прикована к постели. Старые ноги в конце концов отказались служить мне. И вот я лежу здесь, а Мэри неизменно сидит рядом, пока я дожидаюсь, когда смерть пожнет мою душу. Мне нужно радоваться, что я оставляю этот мир. В грядущем меня ждут Уильям, Анна и все, кто ушел раньше.

Видения теперь приходят чаще. Моим глазам предстает Хивер, но какой-то незнакомый. Замок обветшал и превратился в руины. На месте садов пасутся овцы. Потом – может быть, мне это снится – я вижу усатого человека в странном темном одеянии, с дерзким взглядом, очень прямой осанкой и отточенными манерами. Затем вид замка меняется, на этот раз его окружает толпа людей, стремящихся попасть внутрь, и сады снова становятся садами, но выглядят совсем по-другому, краше прежнего; и среди них появляется озеро, которого у нас не было.

Во сне я перемещаюсь по двору, замечаю, что окна со средниками заменили. Кухня превратилась в красивый холл, глубокий колодец скрыт под деревянным полом. Повсюду изобилие прекрасного резного дерева, на стенах портреты. Я узнаю короля, Анну и Мэри по бокам от камина. В нашем главном холле в огромном очаге трещит огонь, стены украшены шпалерами. Столы стоят бок о бок, накрытые словно для роскошного банкета, но помоста нет, и нет на нем стола для нас, высоких особ. На стене висит небольшая картина с изображением этого холла таким, каким я его знала. Очень странно!

Кабинет управляющего, где Элизабет устраивала свои не такие уж тайные свидания, стал библиотекой. Длинная галерея Томаса отделана новыми деревянными панелями;