Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

генералу Петру Петровичу Ланскому, за которого после семилетнего вдовства и вышла замуж Наталия Пушкина. В качестве приданого Екатерина Ланская и получила то отцовское имение. Гостил в Арапово и Александр Александрович, любили бывать в тех тамбовских краях и его дочери. Но чаще всех наведывались к хлебосольным Ланским, особенно на летних каникулах, гимназистки Надя и Верочка Пушкины.

Отголоски былых беззаботных дней, проведённых в милом Арапово: «Вчера мы сделали громадную прогулку, во время которой Надя с Машей около версты шли босиком по воде, по берегу реки. Местоположение приметно, от большого моста на Тамбов направо. Оттуда чудный вид на село. Прошли мы верно вёрст восемь…» Это пишет Вера.

Речка, по берегу которой девочки бродили босиком, называлась Большой Липовицей. Места здесь и впрямь чудесные, живописные, да и сама усадьба, – с господским домом в мавританском стиле, со множеством узорчатых флигелей, – утопавшая в яблоневых и вишнёвых садах, славилась в округе.

Вот и Александр Александрович, зная о привязанности к тамбовским тётушке и дядюшке взрослых уже дочерей, замечает: «…Надя и Вера всё ещё гостят у Ланских и собираются приехать в начале ноября».

Но как видно из писем, Надежда не любила праздно проводить время, всегда и во всём стараясь помочь близким: отцу, тётушкам Гончаровым из подмосковной Лопасни, тётушке Марии Гартунг. По сему поводу весьма иронично замечает младшая Вера: «Надя ушла исполнять тётины поручения к празднику (близилось Рождество. – Л.Ч.), а я по свойственной мне лени осталась дома».

Не оставались безучастными сёстры Пушкины и к невзгодам, что случались в отечестве. Однажды, в неурожайный для России год, взялись за непривычное для барышень дело – продавать на базаре, правда благотворительном, деревянные поделки, глиняные кувшины и кружевные платки, сработанные кустарями-крестьянами из пострадавших губерний, а вырученные средства – направлять голодающим. Вера восхищалась искусством деревенских мастериц: «Здесь есть великолепные кружева… Я таких не видела, с тем, что называется «русские кружева», общего имеет только материал, должно быть. Это тамбовские крестьяне делают… Продажа будет ещё всю следующую неделю. Продавать очень весело, в особенности, когда много покупателей».

Старый генерал не мог нарадоваться на младших дочерей: «Девочки мои Вера и Надя всё такие же славные, милые безупречные девушки. Дай Бог им всего лучшего». Слово им найдено точное – «безупречные»!

Ну а возраст барышень Пушкиных требовал не только похвал, но и особых отцовских забот. Однако генерал-отец несколько отстранился от них, начиная с лета 1883 года, когда он венчался с новой избранницей – Марией Павловой, дальней родственницей почившей жены. Увы, вторая женитьба, свершившаяся в зрелых летах, была скорее обдуманной, а потому и не очень счастливой.

Самое грустное в том союзе – супруга не приветствовала проявление отцовских чувств Александра Александровича к его детям. Более того, – своим падчерицам и пасынкам обратилась злой мачехой из русских сказок.

«Брак был неудачный, – свидетельствует мемуаристка Елизавета Бибикова, – она [Мария Александровна] родила ещё двух детей, сына Николая и дочь Елену, и часто жаловалась на старика мужа – разогнала его детей от первого брака и не принесла ему покоя на старости лет».

По сути, дети остались без должного отцовского надзора…

И Наденька, и Верочка скучали, как-никак обе они перешагнули заветную отметку, – обеим сёстрам было уж за двадцать, возраст по тем временам критический. И, верно, не единожды с чувством повторяли поэтические дедовские строки:

Ты приближаешься к сомнительной поре,

Как меньше женихов толпятся на дворе…

Да и Надя признавалась старшей Анне: «В этом году мне здесь лучше, чем в прошлом, и во всяком случае лучше, чем в Петербурге, видим мы тех же, что в прошлом году, но дома лучше себя как-то чувствуешь, не так всех чуждаешься. К нам приезжают иногда старички играть в карты… Мы с Верой обе на спицах вяжем, я перчатки, а Вера платок, ты, кажется, не любишь такие работы…»

И как тут не согласиться, право, вязать перчатки да играть в вист со стариками – не лучшее времяпрепровождение для молодых барышень.

Анне Пушкиной, коей адресовано признание младшей сестры, также не удалось свить семейного гнезда, но зато у неё была иная жизнь, полная интересных знакомств, светских раутов, поездок на европейские курорты. А для её младших сестёр, предоставленных самим себе, тянулись довольно безрадостные унылые дни…

  А зеркало смелей грозит и упрекает.

Но, как знать, когда Наденька смотрелась в зеркало, не виделось ли ей в нём чудесное отражение… великого деда?!

Так говорили близкие, уверяя, – в её лице много схожести с Александром Сергеевичем, так полагал и знаменитый живописец Валентин Серов. К слову, он был знаком с Надеждой Пушкиной и мечтал написать её портрет. Не сбылось… Хотя, думается, нечто неуловимое из облика Надежды Пушкиной, её характерные чёрточки художник перенёс-таки в свои вдохновлённые поэтом картины и наброски. Есть даже сведения, что какие-то зарисовки внучки поэта он всё-таки успел сделать…

Как и когда случилось то знакомство? Неведомо. Можно лишь предположить, что представил славного живописца дочери Надежде отец Александр Александрович, знавший Валентина Серова.

Известен день, когда генерал Пушкин, вкупе с цветом тогдашней московской интеллигенции, решал судьбу памятника Гоголю. Среди именитых ценителей искусства, что собрались тогда в Трубниковском переулке, в саду дома художника Остроухова, был и Валентин Серов, с похвалой отозвавшийся о творении скульптора Николая Андреева.

Вот факт, ставший ныне историческим, благодаря письму Ильи Семёновича Остроухова – свояченице Боткиной: «Вчера Андреев и я немножко торжествовали… Третьего дня водрузили проект с пьедесталом на горке нашего сада, и вчера собралась у нас комиссия. Тут были и Серов… был Пушкин, сын Александра Сергеевича, Ленский (артист Малого театра. – Л.Ч.), Южин, архитекторы, профессора Университета…»

Но прежде будущий монумент должен был получить одобрение творческой аристократии столицы. Посему члены Комитета по созданию памятника Гоголю собрались апрельским днём 1906 года в саду при московском доме художника Остроухова, что и по сей день стоит в Трубниковском переулке. Условие жёсткое: если хотя бы один из членов комитета выскажется против представленной модели, то заказ ваятелю будет отозван. Волнений было немало, не без боязни ожидали все оценки Валентина Серова.

Празднование столетнего пушкинского юбилея в Москве. Фотография. 1899 г.

Но даже и прославленный живописец, «страшно не доверявший Андрееву», на вопрос Ильи Остроухова, тонкого пейзажиста, коллекционера живописи и древнерусских икон, понравился ли ему будущий памятник, ответил: «Очень, очень хорошо, не ожидал!»

Как значимо: генерал Александр Пушкин, любимец поэта, присутствовал при обсуждении памятника Гоголю, знакомцу