Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

любое чудо прекрасно, но не любой ценой: Чудесное – согласно незабвенной формулировке Антонена Арто, «находящееся у истоков Разума», – не имеет ничего общего с культом слепого будущего, как бы он ни рядился в пламенеющие испарения «фантастического», грозящего оживить былые страхи и табу. Мы не позволим дьячкам этой новой церкви диктовать нам наши обязанности: «Мы считаем, что поэты и писатели обязаны поставить всё своё существо на службу великому делу формирования лабораторий и умов… и проч.» (“Planète”, № 23).

Тяга к чудесному, пытаясь определить свою природу и находя своё воплощение в мифах, переживая их вырождение или неожиданно возрождаясь после их краха, на наш взгляд, неотделима от призыва к свободе: она уходит корнями в самые глубинные и обширные пласты Желания, зловещей пародией на которые выглядят как «изучение потребностей потребителя», так и латаемая с его помощью социально-экономическая стратификация. То же Чудесное, тайно повелевающее мифами, диктует и нашу постоянную заботу о морали, которая, даже обходясь «без принуждения и осуждения»5, остаётся заповедником той непримиримой требовательности, которая при каждом новом молодёжном волнении вызывает всю ту же тревожную озабоченность у мокриц.

Всё важное в истории культуры держится, в конечном итоге, лишь на том мгновении, когда непроглядная ночь безграничного Желания определённым образом преломляется в озарённой ясности возгласа «Больше сознания», который, каждый на свой лад, повторяют все провидцы. Антиподы этих мгновений и того напряжения, которого они требуют или в которое вдыхают новую жизнь – спиритуалистское передёргивание и принижение до «стандартов» игры воображения, в которой каждый человек может превзойти себя, – выглядят не столько даже препятствиями, сколько туманом запуганной податливости, который неминуемо вызовет целительную бурю, первые сполохи которой сюрреализм давно уже высматривает со своей мачты.

Париж, декабрь 1965

Пьер Алешински, Филипп Одуэн, Жан-Луи Бедуэн, Робер Бенаюн, Жан Бенуа, Реймон Борд, Венсан Бунур, Андре Бретон, Ги Кабанель, Хорхе Камачо, Агустин Карденас, Адриен Дакс, Эрве Делабарр, Габриэль Дер Кеворкян, Николь Эспаньоль, Клод Феро, Жан-Пьер Гийон, Марианна и Радован Ившич, Шарль Жамё, Ален Жубер, Робер Лагард, Анни Лебрен, Жерар Легран, Джойс Мансур, Жеан Майу, Мими Паран, Николь и Жозе Пьер, Жорж Себбаг, Жан Шюстер, Жан-Клод Сильберман, Жан Теросян, Мишель Зимбакка

Будет жарко!

Отказываясь ото всех политических, богословских, литературных, философских и научных постулатов, подобно петлям крепящих наше общество к сморщенному холодильнику цивилизации (и которые в любом случае опираются на глупость и классовый интерес), и более того, настаивая на собственной непоколебимой эмоциональной самостоятельности, мы считаем важным утвердить здесь и сейчас, безоговорочно и любой ценой, чудесную красно-чёрную обоснованность абсолютного бунта – единственной жизнеспособной позиции в этом тысячелетии улиц и грёз.

Когда на карту ежечасно поставлено всё, мы считаем необходимым с новой силой призвать к одержимому страстью использованию самых опасных вооружений в арсенале свободы.

БЕЗУМНАЯ ЛЮБОВЬ: не оставляющая камня на камне, злейший враг буржуазной культуры;

ПОЭЗИЯ (в отличие от литературы): с пулемётным дыханием уничтожающая слепые флажки действительности;

ЮМОР: взрывное вооружение в партизанской войне разума, по эффективности в своей области не уступающее реальному взрывному вооружению в партизанской уличной войне (когда оно потребуется; впрочем, не сомневайтесь: мы будем пользоваться всем, что есть в нашем распоряжении);

САБОТАЖ: беспрерывное и безжалостное уничтожение бюрократического и культурного аппарата подавления.

Иногда (а сейчас как раз тот случай) необходимо говорить прямо: мы утверждаем, безумно и просто, ВСЕСТОРОННЕЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА.

Да здравствуют негры Уоттса, чикагские пуэрториканцы, амстердамские прово, японские дзенгакурен и молодёжь всех стран, которая поджигает на улицах полицейские машины и такими примерами показывает, что в борьбе за свободу нельзя руководствоваться теми правилами, которые установили священники и политики!

Да здравствуют племена Новой Гвинеи, которые, осознав идиотизм технологической цивилизации, перебили управляющих завода по производству стиральных машин, а захваченное здание превратили в храм чудесного, но неуловимого бога-кролика!

Да здравствует молодёжь Фэрбенкса (Аляска), которая в отместку на запрет пропускать уроки спалила здание школы дотла!

Да здравствует сумасшедший, который, сбежав из больницы, хладнокровно ограбил банк в центре города и которого его «здоровый» брат выдал полиции!

Да здравствует Барри Бондус из Биг-Лейка (Миннесота), который вылил два ведра дерьма на картотеку с личными делами призывников!

Да здравствуют двенадцать подростков из Форт-Лодердейла (Флорида), которые, после того как школы не дали им проводить значимые исследования, начали независимое производство ЛСД, двух разновидностей пластичной взрывчатки, дымовых бомб и широкого ассортимента каталитических средств из революционного арсенала.

Да здравствует Невероятный Халк, участники несанкционированных забастовок, восстание Нэта Тёрнера, все, кто бросает школу, призывники-уклонисты, дезертиры, преступники, саботажники и все братья по духу, мечтатели с горящими глазами, настоящие и воображаемые герои сопротивления и восстания, которые объединяют свои усилия в великолепном физическом преображении мира по законам желания!

Прозрачность осенних листьев сменилась ясностью разбитых бутылок и булыжников из мостовой – ярмо раболепия опалили коктейли Молотова фантастической разрушительной силы, и – совсем не в последнюю очередь – невыразительные ласки чудесным образом претворились в касание, которое щекочет, вознося до небывалых высот, чувственные поры единственного значимого динамизма. У нас как у освобождённых душ – а это так, ведь наши искания ничто не может остановить – исторически завидная роль космических зодчих, вооружённых не только молотами, электрогитарами и видениями апокалипсиса, но, что ещё важнее, и тонизирующим осознанием того, что мы способны последовательно снести все препятствия, стоящие на пути наших желаний, и отстроить заново АБСОЛЮТНО ВСЁ.

Лето 1966

Сюрреалистическая группа, Анархистское полчище, группа «Мятежный рабочий»

Сюрреализм = Революция

СПЕКТАКЛЬ БОЛЕН1. Нет в нём больше жизни. Разум задушен экономической системой, от которой исходит небывалое зловоние. Студент смиренно лобзает руки отжившему своё университету и стремительно деградирует как самостоятельная творческая личность. Рабочий попал в западню официальных профсоюзов, партийных деспотов и призрачных социальных гарантий.

Достоверные факты и истинные проблемы утаиваются с подачи специалистов, этих безответственных компьютеров, спаянных из законсервированного мяса, которые выдумывают псевдопроблемы, пытаясь найти оправдание своему захребетничеству.

Революция – вот единственный ответ.

ИСКУССТВО ВЫМЕРЛО. Музеи – это холодильные камеры для первосортных тушек, забитых под надзором государства. Театры – это бутафорские церкви для новомодной скуки. Литературный фимиам, пропитавший каждый дотационный журнальчик, уже не способен заглушить вонь коррумпированных и обессилевших трупов.

Добренькое государство без конца хлопочет о похоронах тех, кто «балуется» официальной ролью художника. Для этого их сперва обряжают в потрёпанный героизм пожизненно осуждённой богемы. Для этого сколачиваются персональные гробы с табличкой «ПО ГОСЗАКАЗУ»2. Для этого созывают певчих и могильщиков, то есть членов жюри и торгашей от искусства, и тут же награждают