Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

Сюрреализм, выходящий далеко за рамки рабочей гипотезы и настолько гибкий в своём органичном существовании, что к духу настоящего заявления могут присоединиться все наши товарищи за рубежом, открывает новым поискам поле, достаточно широкое и притягательное для того, чтобы желание и свобода воссоздавали там друг друга бесконечно, насколько хватит взгляда.

Париж, 24 мая 1951

Жан-Луи Бедуэн, Робер Бенаюн, Андре Бретон, Р. Брюдье, Жан Брен, Ж.‑Б. Брюньюс, Адриен Дакс, Ж. Думейру, Жаклин и Ж.‑П. Дюпре, Жан Ферри, Жорж Гольдфейн, Йиндржих Гайслер, Адонис Киру, Ален Лебретон, Жерар Легран, Андре Либерати, Андре Пьейр де Мандьярг, Жеан Майу, Нора Митрани, Октавио Пас, Анри Паризо, Бенжамен Пере, Морис Рафаэль, Ман Рэй, Клод Рошен, Б. Роже, Анн Сегерс, Жан Шюстер, Туайен, Кловис Труй, Франсуа Валорб, Мишель Зимбакка

Предварительное заявление

То отвращение, которое мы, сюрреалисты, неизменно питали к троице государство-работа-религия, часто сводило нас с товарищами из Анархистской Федерации. Результатом такого сближения стало это обращение к читателям “Le Libertaire”. Мы чрезвычайно рады наметившемуся сотрудничеству и рассчитываем, что оно позволит нам обозначить некоторые силовые линии, общие для всех, кому дорога революция.

Мы убеждены: на повестке дня сейчас со всей неотложностью встаёт всеобъемлющий пересмотр наших убеждений. Возможен он будет, лишь если все революционеры сумеют совместно проанализировать проблемы социализма – не в поисках подтверждения в нём собственных идей, но в попытке вычленить теорию, способную придать новый мощный импульс социальной Революции. Освобождение человека не может сводиться исключительно к экономическому и политическому аспекту – это шло бы наперекор самому стремлению к свободе, – его необходимо распространить и на поле этики (окончательно оздоровив взаимоотношения между людьми). Такое освобождение тесно связано с осознанием массами своего революционного потенциала и ни в коем случае не должно привести к созданию общества, в котором все были бы уравнены в рабстве (по примеру России).

Для нас неприемлема вся система капиталистического угнетения, предстаёт ли оно в лицемерной форме буржуазной и гнусно колониалистической «демократии» или же принимает черты тоталитарного режима, нацистского или сталинистского, и мы не можем упустить случай ещё раз высказать нашу непримиримую враждебность по отношению к обоим блокам. Как любая империалистическая война, нам чужда та битва, с помощью которой они готовятся разрешить свои собственные противоречия и растоптать любые революционные устремления. Единственным её исходом может стать усугубление нищеты, невежества и репрессий. Мы надеемся лишь на самостоятельное выступление оппозиционных трудящихся, с тем чтобы воспрепятствовать ей и привести к ниспровержению – к глобальной перестройке – сложившегося мироустройства.

Сюрреализм был и остаётся единственным, кто вёл систематическую работу по такому ниспровержению на поле своей непосредственной деятельности – в сфере восприятия и чувств. Его развитие и укрепление в умах обнажили крах всех традиционных форм выражения и продемонстрировали их неспособность выразить сознательный бунт художника против материальных и моральных условий существования, навязанных человеку. Борьба за смену социальных структур и развёрнутая Сюрреализмом деятельность по преображению структур ментальных не исключают друг друга, а напротив, дополняют. Объединение этих усилий должно ускорить пришествие эпохи, свободной от всякой иерархии и любого принуждения.

Жан-Луи Бедуэн, Робер Бенаюн, Андре Бретон, Ролан Брюдье, Адриен Дакс, Ги Думейру, Жаклин и Жан-Пьер Дюпре, Жан Ферри, Жорж Гольфдейн, Ален Лебретон, Жерар Легран, Жеан Майу, Бенжамен Пере, Бернар Роже, Анн Сегерс, Жан Шюстер, Кловис Труй

и их зарубежные товарищи, работающие в Париже

Венгрия, восходящее солнце

В газетах всего мира найдутся специалисты, способные извлечь политические уроки из недавних событий и разъяснить то административное решение, с помощью которого ООН не преминет санкционировать поражение венгерского народа. Наше же дело – заявить, что Термидор, июнь 1848 года, май 1871‑го, август 1936, январь 1937 и март 1938 года в Москве, апрель 1939‑го в Испании и ноябрь 1956‑го в Будапеште1 вливаются в одну реку крови, которая недвусмысленно делит мир на господ и рабов. Величайшая уловка современной эпохи состоит в том, что нынешние палачи подстроились под поступь истории, и полицейская дубинка сегодня карает во имя демократии и социализма, будь то в Алжире или в Венгрии.

Ровно 39 лет назад франко-британский империализм[13] пытался насадить своё корыстное видение большевистской революции, выставляя Ленина агентом кайзера; тот же аргумент используется сегодня против венгерских повстанцев мнимыми учениками Ленина, которые роднят всех бунтарей с разрозненными фашиствующими элементами, неизбежно затесавшимися в их ряды. Но в период восстания моральное суждение должно следовать логике прагматизма:

ФАШИСТЫ – ЭТО ТЕ, КТО СТРЕЛЯЕТ В НАРОД. Никакая идеология не выдержит такого бесчестья: в танке с красной звездой, без угрызений совести и без стыда людей давит сам генерал Галифе2.

Морис Торез и его шайка остались единственными «коммунистическими» лидерами в мире, кто цинично продолжает карьеру прихлебателей ГПУ, чья толстая кожа позволила пережить даже мертвяка Сталина.

Поражение венгерского народа – это проигрыш всего мирового пролетариата. Националистический окрас, который вынужденно обрели польское сопротивление и венгерская революция – лишь привходящее обстоятельство, прежде всего обусловленное чудовищным, остервенелым давлением ультранационалистического по своей природе государства – России. Интернациональный характер пролетарской революции тем самым никак не ставится под сомнение. Рабочий класс как таковой был обескровлен в 1871 году французскими версальцами3. В Будапеште, перед шеренгами версальцев московских, венгерская молодёжь, превосходя все надежды и восставая против сталинской муштры, влила в его жилы новую кровь, течение которой неминуемо укажет путь преобразованию мира.

Анн Бедуэн, Робер Бенаюн, Андре Бретон, Адриен Дакс, Ив Эллеуэ, Шарль Фламан, Жорж Гольдфейн, Луи Яновер, Жан-Жак Лебель, Жерар Легран, Нора Митрани, Бенжамен Пере, Жозе Пьер, Андре Пьейр де Мандьярг, Жак Сотес, Жан Шюстер, Жак Сенелье, Жан-Клод Зильберман

Разоблачайте физиков. Громите лаборатории

Сегодня ничто больше не отличает Науку от тотальной и повсеместной угрозы смерти: споры о том, принесёт ли она роду человеческому счастье или горести, давно утратили смысл – настолько очевидно, что Наука перестала быть средством, превратившись в самоцель. Нынешняя физика, вместе с тем, сдержала взятые на себя обещания и сулит нам ещё немало конкретных результатов – в виде гор трупов. До сих пор на известие о войнах между целыми народами, а то и на перспективу истребления целой цивилизации мы реагировали обыденно, в соответствии с нашими привычными политическими и нравственными критериями. Сейчас же полное уничтожение грозит всему роду человеческому – будь то в результате циничного применения ядерных бомб, какими бы «чистыми» (!)