Сюрреализм. Воззвания и трактаты международного движения с 1920-х годов до наших дней - Коллектив авторов

смысл и истинные требования которой политические объединения и тенденциозная пресса сговорились не признавать, то ли по инертности и доктринерской робости, то ли из националистических или нравственных предрассудков.

Мы, нижеподписавшиеся, полагая, что каждый должен занять чёткую позицию в отношении действий, которые отныне невозможно представлять лишь как разрозненные детали личной биографии; считая, что мы сами, на нашем месте и в силу отпущенных нам возможностей, обязаны высказаться – не для того чтобы раздавать советы людям, которые должны сами решить, как им поступать перед лицом столь серьёзных проблем, но с тем чтобы попросить тех, кто судит нас, не поддаваться двусмысленности заявлений и принципов, – заявляем:

– Мы уважаем и считаем обоснованным отказ взяться за оружие против алжирского народа.

– Мы уважаем и считаем оправданным поведение французов, которые видят своим долгом поддержку и защиту алжирцев, угнетаемых от имени французского народа.

– Дело алжирского народа, самым решительным образом способствующего разрушению колониальной системы, есть дело всех свободных людей.

Артюр Адамов, Робер Антельм, Жорж Оклер, Жан Баби, Элен Бальфе, Марк Барбю, Робер Барра, Симона де Бовуар, Жан-Луи Бедуэн, Марк Бегбедер, Робер Бенаюн, Морис Бланшо, Роже Блен, Женевьева Бонфуа, Арсен Бонафу-Мюра, Реймон Борд, Жан-Луи Бори, Жак-Лоран Бост, Пьер Булез, Венсан Бунур, Андре Бретон, Ги Кабанель, Жорж Кондоминас, Ален Кюни, Жан Чарнецкий, д-р Жан Дальзас, Адриен Дакс, Юбер Дамиш, Бернар Дор, Жан Дуассо, Симона Дрейфус, Маргерит Дюрас, Ив Эллеуэ, Доминик Элюар, Шарль Этьен, Луи-Рене Дефоре, д-р Теодор Френкель, Андре Френо, Жак Жерне, Луи Жерне, Эдуар Глиссан, Анн Герен, Даниэль Герен, Жак Хоулетт, Эдуар Жагер, Пьер Жауэн, Жерар Жарло, Робер Жолен, Ален Жубер, Анри Креа, Робер Лагард, Моник Ланж, Клод Ланцман, Робер Лапужад, Анри Лефевр, Жерар Легран, Мишель Лейрис, Поль Леви, Жером Лендон, Эрик Лосфельд, Робер Лузон, Оливье де Маньи, Флоранс Мальро, Андре Мандуз, Мод Маннони, Жан Мартен, Рене Марсель-Мартине, Жан-Даниэль Мартине, Андре Марти-Капгра, Дионис Масколо, Франсуа Масперо, Андре Массон, Пьер де Массо, Жан-Жак Майу, Жеан Майу, Теодор Моно, Мари Московичи, Жорж Мунен, Морис Надо, Жорж Навель, Элен Пармелен, Марсель Пежю, Жозе Пьер, Андре Пьейр де Мандьярг, Эдуар Пиньон, Бернар Пенго, Морис Понс, Ж.‑Б. Понталис, Жан Пуйон, Дениз Рене, Ален Рене, Жан-Франсуа Ревель, Ален Роб-Грийе, Кристиана Рошфор, Жак-Франсис Роллан, Альфред Росмер, Жильбер Руже, Клод Руа, Марк Сен-Санс, Натали Саррот, Жан-Поль Сартр, Рене Сорель, Клод Соте, Жан Шюстер, Робер Сипион, Луи Сеген, Женевьева Серро, Симона Синьоре, Жан-Клод Сильберман, Клод Симон, Рене де Солье, Д. де ля Сушер, Жан Тьерселен, д-р Рене Тцанк, Веркор, Ж.‑П. Вернан, Пьер Видаль-Наке, Ж.‑П. Вьельфор, Клод Визё, Илип, Рене Заззо

Это заявление не задумывалось как петиция публичная: по разным причинам в момент публикации оно было представлено лишь некоторым из тех, чью поддержку мы хотели бы получить.

Вместе с тем в перспективе будущего переиздания этого текста он остаётся открытым для подписания всеми художниками и интеллектуалами.

Пример Кубы и Революция

Послание сюрреалистов кубинским писателям и художникам

Сейчас, в 1964 году, сюрреализм меньше, чем когда‑либо, расположен возвращаться к собственному прошлому, чтобы убедиться в важности своих завоеваний и размахе своего влияния.

Преображение мира остаётся для нас основной задачей: никакое свершение невозможно, пока сохраняются экономические структуры, на которые опираются традиционные ценности, одновременно порождённые ими и гарантирующие их выживание. Вместе с тем, усматривать в этом – даже временно – единственный фронт борьбы было бы равносильно установлению губительного конформизма, ведущего лишь к ограниченной, элементарной удовлетворённости, предполагающего существование иерархии потребностей и, соответственно, готового определения человека, его возможностей и желаний, каковые неизбежно проистекают из понятий, безвольно унаследованных от веков рабства.

Культура в её нынешнем виде, в том числе и вклад в неё XX века, представляет собой лишь количественное накопление, нацеленное в лучшем случае на обострение ощущений в застывшем навсегда контексте, где человек остаётся чужаком. Недопустимо, чтобы наследие, сводящееся к описанию самодовольства, с которым человек золотит свои кандалы, принималось безо всяких возражений. Запылённые монументы, размечающие вехами историю человеческого выражения, значат для нас куда меньше, нежели одинокие вопли из глубины веков – возгласы Сада или Лотреамона: языки пламени, застывшие остриями мечей; озарённые молнией видения раскинувшегося гигантского тела; начатки тотальной перестройки восприятия.

Западный политико-экономический порядок, которому подчиняется сегодня весь мир, не только обусловил общественные отношения, основанные на эксплуатации человека, но и породил ментальную структуру, способную ассимилировать и подчинить этому порядку всё, что могло бы ему противостоять, и надолго скрыть от взгляда то, что такому контролю не поддаётся.

Пожалуй, сегодня борьба сюрреализма обрела предельно образцовый и ясный смысл: довести наши прошлые завоевания до их окончательных – революционных – последствий.

Сюрреализм не пытается определить, каким будет человек грядущего, или очертить контуры возможного рая. Мы хотим лишь, чтобы человек завтрашний отличался от нынешнего – чужака самому себе и окружающим. Для этого, как нам кажется, необходимо провести критический анализ современных форм бытования общества, и доказав их несостоятельность, в яростном порыве высвободить все те внутренние ресурсы индивида, которые слишком давно подавлялись, а потому остаются сегодня в состоянии нереализованных потенций. Не в этом ли состояли идеал и цель Маркса и Фрейда?

Настоящая революция должна преобразовать всю совокупность социальных и личных характеристик человека. Мало просто разрушить экономические структуры капитализма и утвердить во власти новый класс, строящий своё доминирование по рецептам, унаследованным от общества прошлого: священная роль труда; любовь, принесённая на алтарь приумножения вида; культ личности; низведение художника до статуса функционера и пропагандиста и проч.

Подлинная Революция не страшится ни свободной работы мысли, ни художественной деятельности, исключающей всякое сектантство. Революция, отстаивающая свободу творчества, способна стать Революцией без Термидора.

Сюрреализм приветствует братское движение Кубинской революции: великолепное восстание Сьерры-Маэстры1, освободительную борьбу кубинского народа и противостояние интеллектуалов и художников Кубы всякому догматизму.

Также работая в меру своих сил и обстоятельств над систематическим разложением идеологических и нравственных ценностей капитализма, стремясь к радикальной трансформации сферы восприятия и чувств, сюрреалисты заявляют о своей солидарности с кубинскими художниками-революционерами, чья борьба направлена на те же цели, но в куда более опасной и беспощадной обстановке.

В СФЕРЕ СВОЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СЮРРЕАЛИЗМ ВСЕГДА СТРЕМИЛСЯ СТАТЬ КАТАЛИЗАТОРОМ БУНТА, И ЭТО УСТРЕМЛЕНИЕ СОЗВУЧНО ТОМУ ПРИМЕРУ, КОТОРЫЙ В ОБЛАСТИ ПОЛИТИКИ ПОДАЮТ НАМ КУБИНЦЫ. МЫ НАМЕРЕНЫ СТАТЬ ПРОВОДНИКОМ, СВЯЗУЮЩИМ ЗВЕНОМ МЕЖДУ РАЗРОЗНЕННЫМИ ВСПЛЕСКАМИ РЕВОЛЮЦИИ, И ПОДНЯТЬ ИХ НА НОВУЮ ВЫСОТУ, ЧЁТКО ОПРЕДЕЛИВ ИХ РОЛЬ В РАМКАХ ЕДИНОГО ПРОЦЕССА, СВЕРЯЯСЬ С ЕДИНСТВЕННЫМ РЕАЛЬНЫМ ФАКТОРОМ ПРОГРЕССА: ГОТОВНОСТЬЮ ЗАДЕЙСТВОВАТЬ ВСЮ МОЩЬ ЖЕЛАНИЯ;

ЛЮБОВЬ И ПОЭЗИЯ СТАНУТ ПОРОГОМ ДОМА, В КОТОРОМ НАКОНЕЦ