Проклятая земля - Светлана Тюльбашева

— Не открывается! Дверь не открывается!

— Ника, это ты? — крикнула Лена.

— Лена? Лена, не открывается! Я не могу открыть дверь!

Из дневников Анны Дьяковой,23 июня 1906 года

Я сама себя утомляю жалобами на бессонницу, но после истории с нянькой мне сделалось еще хуже. Удивительно, насколько человек способен поддаваться внушению. Только глаза закрою — кажется, в комнате кто-то есть, совсем близко, у самой кровати. Я всякий раз вскакиваю — и разумеется, никого. Вчера еле заснула, а под утро проснулась от ужаса, словно случилось что-то страшное. Лежала в полумраке, с дрожащими руками, и сама не понимала, что именно меня разбудило. На цыпочках подошла к двери, выглянула в коридор, посмотрела на колеблющиеся огоньки ламп, и мне стало так жутко, что, вернувшись в комнату, я подперла дверь стулом.

Днем не легче. Мне постоянно что-то чудится: то плач, то смех, то шаги. За завтраком вилку уронила, потому что услышала голос Настеньки. Посмотрела на Николая, он сидел с тем же пустым, отсутствующим выражением лица, что и все последние дни, и спросила:

— Николай, ты это слышал?

Он только покачал головой и даже не спросил, что именно.

Дошло до того, что я боюсь ходить по дому одна и невольно выжидаю, пока кто-нибудь из слуг пойдет в нужную мне сторону, чтобы следовать за ним. Только в саду мне становится спокойнее. Я много хожу по аллеям и стараюсь не смотреть на дом. Не могу больше здесь оставаться. Не знала, как сказать об этом Николаю, но, к счастью, сегодня все решилось само собою.

Николай подошел ко мне, взял меня за руку и сказал, что мне не следует оставаться в Астафьево. В первую минуту мне стало обидно, будто он меня отсылает, но затем я увидела, что он говорит это от искреннего участия. Для их семьи я сделала все, что могла, нужно беречь и себя. Я почти не сплю, нервы мои совсем расстроились, и у Николая довольно собственных бед, чтобы тревожиться еще и обо мне. В конце недели отправляюсь к Лере, и, хоть я и делаю вид, что мне жаль покидать Астафьево, на самом деле я считаю часы до отъезда. Не понимаю, как Николай и Люси могут здесь находиться.

В центре комнаты на корточках сидела маленькая девочка в белом платье, больше напоминающем лохмотья. Из-под рваного подола высовывались треснувшие красные сандалии с облезшей на носках краской. Девочка щурилась от яркого света и грустно рассматривала Алину.

— Ты хотела узнать, что случилось с детьми Астафьевых? — вдруг сказала она.

«Это дочь графа», — подумала Алина, когда к ней вернулась способность думать, она включила камеру на телефоне и выставила перед собой как щит. Девочка улыбнулась, помада в уголках рта расползлась, обнажив маленькие острые зубы. Она не двигалась с места.

— Кто ты? — спросила Алина.

Лицо девочки исказилось от боли, она наморщила лоб, будто вспоминая что-то. В ушах звенело, из мира будто исчезло все, кроме серой комнаты и сидящей на корточках девочки. Запись на телефоне отключилась сама по себе.

— Я хотела вас прогнать, — сказала девочка. — Думала, вы злые. Но ты не злая. Я слышала, ты сказала, что тебе не нравится, когда обижают детей.

Алина посмотрела на экран и увидела, что запись не идет, включила ее снова. Картинка мигнула и погасла. Граффити на стене пульсировало, она потрясла головой. Остановилась взглядом на ободранной коленке девочки, выглядывающей из-под старинного платья.

— Как тебя зовут?

Девочка пожала плечами.

— Здесь был мужчина, — сказала она. — Я думала, он добрый, поговорить хотела, но он был злой. Отвел меня в подвал и не выпускал. Я звала на помощь, но никто не приходил, здесь рядом не живет никто. Наверное, меня не слышали. — Она снова наморщила лоб. — Он меня душил, а я пыталась вырваться. Сильно горло сжал, оно горело будто изнутри, очень больно. А потом стало темно и холодно, и я падала вниз, будто в колодец, и больше не было больно. Я поняла, что умерла.

— Что было потом?

— Ничего, я умерла, — удивилась девочка и посмотрела на нее так, будто она задала глупый вопрос. — Он в подвале меня спрятал и камнями заложил, чтобы не нашел никто. Целую пирамиду сверху выстроил и ушел.

В голове шумело. Алина ущипнула себя за руку.

— Как думаешь, почему я вниз падала, когда умирала? — вдруг спросила девочка. — Это значит, что я должна была попасть в ад? Если в рай попадаешь, то наверх летишь?

«В подвале все еще лежат ее кости, — поняла Алина, — поэтому она здесь». Она мысленно перебирала все, что слышала о призраках.

— Мне очень жаль. Мне правда очень жаль, я могу тебе как-то помочь?

Девочка вдруг ухмыльнулась, показав два ряда маленьких желтых зубов, и ее лицо исказилось. Она выпрямилась рывком, встала на ноги, мгновенно увеличившись в размере. Алина попятилась под недобрым взглядом девочки. Та, не переставая скалиться, сказала:

— Себе помоги.

И только тогда Алина услышала, как на первом этаже бьются в дверь и кричат ее подруги.

Дверь не сдвигалась ни на миллиметр, что-то надежно держало ее изнутри, они толкали ее с двух сторон без малейшего результата.

— Алина! — крикнула Ника, когда та практически кубарем скатилась по лестнице и побежала через холл.

Алина с разбега ударилась о дверь всем телом. Та не шелохнулась.

— Твою мать, где Лена?

— Я здесь, снаружи!

Алина схватила Нику за руку и потащила в коридор, в третью комнату.

— В окно!

Ника прыгнула в выбитое окно, неловко упав на землю и подвернув ногу, Алина забралась в проем, держась обеими руками за стены, и ждала, когда подруга поднимется и отойдет с дороги. Она увидела, как в темном коридоре появляется маленькая фигурка и неспешно идет к ней, оттолкнулась руками от стены и прыгнула следом. В первую секунду ей показалось, что от удара она сломала ноги.

— Бежим, — закричала Лена и протянула ей руку, она с трудом поднялась, и подруги побежали к забору.

Вслед им доносился детский смех.

На улице будто пытался взлететь самолет, они оба подскочили на кровати от рева двигателя.

— Ты знала, что у Сереги есть ружье?

— Да ты что, — ответила Аня, поняла, что во рту пересохло и, похоже, у нее тяжелое похмелье.

— Ага. Я про охрану его спрашивал, он сказал: «Зачем мне охрана, у меня ружье под кроватью». Потом добавил: «Если нужно, могу одолжить. В любое время, Леха, вообще без проблем. Только попроси».

И в этот момент они услышали крик на улице.

— Помогите! — по голосу было не похоже, что кричавшая девушка шутит.

Они