Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

Еще один показательный случай – расскажу, чтобы вы лучше понимали настроения того времени, – произошел, когда Мохаммед приехал в Рединг – небольшой городок рядом с Дир-Лейком. Этот город, по последней переписи населения, самый бедный в стране, стал одним из первых в регионе, где туристический бизнес начал развиваться благодаря сети аутлетов. Обычно, стоило Мохаммеду выйти на улицу, как вокруг собирались толпы фанатов, тогда как в Рединге к нему подошли только два-три человека, и то – приезжие. «Рединг – один из немногих городов мира, где жители, встретив меня на улице, не попросят автограф, – как-то раз сказал брат Джорджу Диллману, уроженцу Рединга. – Никому здесь от меня ничего не нужно». На Мохаммеда, самого известного человека в мире, все глазели, но к нему никто не подходил. Рединг был как город-призрак из какого-нибудь вестерна, куда случайно заглянул заезжий ковбой. Брат, привыкший запросто болтать с первым встречным, чувствовал себя неуютно, когда люди намеренно его сторонились. Хотя каждый знал, что Мохаммед – чемпион мира и теперь живет в этом районе. Те впечатления надолго остались с братом.

Отвечал ли Мохаммед враждебностью на враждебность? Хочется думать, что он был выше этого. Конечно, многим белым брат казался подстрекателем. Он ведь не только темнокожий, но и мусульманин, а это еще больше углубляло противоречия. Время от времени брат действительно называл белых «дьяволами»: все-таки он был членом организации, где проблемы расизма воспринимались особенно остро.

Когда Диллмана впервые пригласили в лагерь, брат даже отдельно объяснил ему, как нужно обращаться к темнокожим ребятам:

– На базе ты часто будешь слышать слово на букву «н», – заявил брат. – Темнокожие называют так друг друга, но тебе произносить его нельзя! От белого слово на букву «н» воспринимается иначе.

Тогда Диллман решился спросить Мохаммеда о его взглядах:

– Ты ненавидишь белых?

– Нет, – ответил брат. – С чего бы мне их ненавидеть? Парень, который вытащил меня из гетто и сделал боксером, – белый полицейский. Мой тренер, Анджело Данди, с чьей помощью я прославился, – белый. Среди моих друзей очень много белых, которые мне помогают. Берни Поллак, который помог мне построить этот зал, – белый. Ты тоже белый и при этом – мой друг. Я знаю, что в лагере кое-кто из парней недолюбливает белых, но я не такой.

Как брат, я нередко видел, сколько подлостей делают люди Мохаммеду. И вставал на его защиту, а некоторые ошибочно воспринимали это как расизм. Им казалось, что я уважаю только темнокожих. Но я ничего не имел против белых – просто не мог забыть, как часто нас унижали из-за цвета кожи. Так что мое маленькое «возмездие» состояло в том, что я не доверял ни одному белому. Хотя исключения были – про некоторых людей я точно знал, что к нам, темнокожим, у них нет ни плохих чувств в душе, ни дурных мыслей в голове. Но все равно в те годы я с огромной осторожностью относился ко всем в окружении брата. И не собирался нравиться каждому, строя из себя хорошего парня. Мохаммед хотел искоренить расизм любой ценой, но я не торопился подставлять вторую щеку. «Хоть многое и изменилось, они все равно нас ненавидят, – говорил я. – Для них мы по-прежнему “ниггеры”».

* * *

Разумеется, среди фанатов брата были белые, которые приезжали в Дир-Лейк, чтобы с ним познакомиться. В лагере постоянно жили известные актеры и другие звезды – они хотели потренироваться, развлечься или отдохнуть на природе. Кто-то на базе даже составлял список приезжавших знаменитостей, так что я с уверенностью могу сказать: в Дир-Лейке побывало больше сотни музыкантов и звезд кино. Сэмми Дэвис и Сэмми Дэвис-младший, соул-группа The Delfonics, Нэнси Уилсон, Элвис Пресли (брат был его фанатом в юности), Фрэнк Синатра, группа The Jackson 5, Том Джонс и Ричард Харрис, а также тьма известных боксеров, которые приходили в качестве зрителей на спарринги или смотрели, как мы рубим лес. Некоторые приезжали с собственной командой и держались группой, но нередко можно было наткнуться на какую-нибудь мировую знаменитость, которая спала в домике Мохаммеда, пока внизу толпились члены лагеря. Фантастика какая-то. Ко всем относились одинаково – и к звездам, и к простым людям.

Постепенно Дир-Лейк превратился в настоящую Мекку для боксеров. Брату всегда нравилось, что перспективные ребята и уже состоявшиеся звезды наводняют лагерь. На вершине холма соорудили площадку, где можно было развести костер, – оттуда открывался прекрасный вид на равнину. Брат вместе с гостями-боксерами устраивался там и разжигал огонь. Все расслабленно болтали о боксе, а Мохаммед вдруг вскакивал и начинал танцевать, показывая свою потрясающую скорость. «Как бы ты вел бой против него? – спрашивал он какого-нибудь боксера, показывая на другого. – А что бы ты сделал против этого парня?» – обращался к другому. То же самое брат проделывал с собравшимися фанатами, большая часть которых никогда не надевала перчаток. Спрашивал, что бы они сделали в бою против него. В этих беседах Мохаммед словно бросал вызов, но в шутку. А вечером брат неизменно звонил в колокол, висевший у огня, подавал сигнал «отбой». Как-то раз сынишка Диллмана Аллен спросил:

– Зачем ты звонишь в колокол?

– Чтобы дать сигнал к началу тренировок, – ответил брат.

– А вечером зачем? – не унимался любопытный мальчишка.

– Чтобы все в лагере услышали, что я иду спать, – сказал Мохаммед. – А тот, кто будет шуметь, станет моим первым спарринг-партнером на следующий день.

* * *

Хотя сигнал отбоя все уважали, в лагере не обходилось без проблем. В принципе мы понимали, что нужно работать слаженно, как настоящая команда. Но не зря говорят – пока не поживешь с человеком, не узнаешь его по-настоящему. За эти годы в Дир-Лейке случались и конфликты.

Например, Бандини Брауну порой удавалось незаметно выскользнуть за ворота базы. Тогда он шел в бар и напивался. Бандини был секундантом Мохаммеда, важнейшим членом нашей команды, и брат ему очень доверял. На самом деле, именно благодаря Брауну Мохаммед выиграл некоторые бои: секундант заставлял его выкладываться на все сто – как на тренировке, так и на ринге. Коронным трюком Бандини было убедить брата, что он проигрывает, тогда как на самом деле Мохаммед уверенно вел бой. Секундант говорил, что судьи признают его соперника победителем, если брат не выиграет следующие два раунда. «Как все идет?» – спрашивал Мохаммед секунданта. «Ты проиграл первые три раунда, так что начни уже