Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

работать по-настоящему, хватит валять дурака!» – кричал ему хитрюга Бандини. Такую же тактику использовали и другие секунданты, но никому не удавалось врать настолько правдоподобно, как Брауну. Брат приходил в ярость от мысли, что может проиграть, и в следующих раундах задавал жару несчастному сопернику. Мне кажется, не будь Бандини в команде, брат не одержал бы столько побед.

Так вот, живя в Нью-Йорке, Бандини чуть ли не каждый вечер наведывался в клуб, которых в Вест-Сайде немало. При этом Браун мог всю ночь отрываться, а наутро, как ни в чем не бывало, выйти на тренировку. Один парень из нашей команды, Леон Гаст, который подружился с Бандини и жил с ним по соседству (потом он будет заезжать в Дир-Лейк), несколько раз заглядывал в клуб и спрашивал бармена, не видел ли тот Бандини. «Нет, – отвечал парень. – Его тут не было. Но если увидишь этого козла, скажи, что здесь его не ждут». Бандини часто вляпывался в неприятности, потому что переставал контролировать себя после первого же бокала, да и был не прочь побаловаться наркотиками. Кокаин тогда пробовали многие, а называли его «молоко». И Бандини не устоял перед искушением.

Мохаммеда очень расстраивала любовь друга к бутылке. Брат пытался объяснить, что алкоголь плохо влияет на здоровье и может сгубить человека. Читал Бандини нотации, тщетно надеясь, что тот одумается, но слова влетали в одно ухо парня и тут же вылетали в другое. Не задерживаясь в голове. Так что из-за выпивки Мохаммед и Бандини ругались частенько. Но всегда быстро мирились.

Порой случались даже потасовки. Самая памятная началась как-то раз в среду вечером, когда Мохаммед отправился на пресс-конференцию в Филадельфию. Там было много журналистов, а брат прихватил с собой троих спарринг-партнеров, в том числе Алонзо Джонсона – тогдашнего претендента на звание чемпиона мира в полутяжелом весе. Когда Мохаммед перешел в профессионалы, он боксировал с Джонсоном в родном Луисвилле на глазах 6000 фанатов. Бой состоялся 22 июля 1961 года, его показывали по телевизору, и Мохаммед победил более опытного соперника единогласным решением судей после десятого раунда. Теперь Джонсон стал спарринг-партнером брата. Мохаммед часто помогал профессиональным боксерам, которым нужны были деньги: брал в свою команду и платил зарплату. Два других парня тоже были известными боксерами, может, не уровня Джонсона, но достаточно мастеровитыми, чтобы бой с ними не стал легкой прогулкой ни для кого из соперников.

На той пресс-конференции Мохаммеду предстояло спарринговать по три раунда с каждым – то есть провести всего девять раундов. Такие поединки для раскрутки главного боя брат умел сделать очень яркими – он знал, какие приемы использовать, чтобы зрители не могли оторвать глаз. Время от времени Мохаммед пускал прессу на свои тренировки, чтобы журналисты не забывали, насколько он мощный и быстрый.

В то время Мохаммед иногда тренировался с Джорджем Диллманом. И на следующее утро, после спарринг-сессии, они должны были отправиться на пробежку, а потом поработать в зале. Но брат позвонил и предупредил, что не пойдет бегать в пять утра, потому что накануне вечером выйдет на ринг. Это будет обычный спарринг, объяснил брат, но все равно ему нужно время на отдых.

На следующий день Диллман приехал в лагерь с женой. И столкнулся с Бандини на входе в зал. Обычно они просто здоровались, но тут Браун преградил им путь.

– Лучше вам туда не заходить, – предупредил секундант.

– Почему это? – спросил обескураженный Диллман.

– Мохаммед рвет и мечет! – ответил Бандини, сам едва сдерживая ярость. Он весь прямо так и кипел.

– Что?! – не понял Джордж.

– Я первый раз вижу его таким, – сказал Бандини. – Первый раз в жизни, первый раз за все время, что мы знакомы. Никогда его таким не видел! Мохаммед вне себя! Он проиграл.

– Но что случилось? – удивился Диллман.

– Он собирается сейчас выйти на ринг, – ответил Бандини.

– В смысле поработать в зале?

– О да, поработать! – хмыкнул Браун. – Еще как поработать. И лучше не попадаться ему на глаза. Шли бы вы домой, а то Мохаммед не на шутку разошелся.

Диллман стал расспрашивать Бандини и выяснил, что накануне вечером на пресс-конференции те три спарринг-партнера пытались отправить Мохаммеда в нокаут.

На самом деле, непонятно, из-за чего случился весь сыр-бор. Конечно, журналистов было много, и члены команды не хотели ударить в грязь лицом. Зачинщиком, вероятно, оказался Алонзо Джонсон, больше других стремившийся отделать Мохаммеда на глазах у зрителей. Как я потом узнал, брат оказался зажат в углу, и ему пришлось отчаянно выбираться, прежде чем он смог нанести ответный удар. Все трое били Мохаммеда слишком сильно, просто лупили, и шоу превратилось в настоящий бой. Цель этого спарринга состояла в том, чтобы разрекламировать предстоящий поединок, дать несколько ярких интервью и попозировать перед фотографами. Подобных мероприятий в карьере Мохаммеда уже было много, но такого отношения собственной команды – людей, которым он давал кров и платил зарплату, которых уважал, – брат никак не ожидал. Лучше Бандини и не скажешь:

– Знаешь, Джордж, спарринг-партнеры не должны забывать, кто здесь главный.

– И что теперь будет? – спросил Диллман.

– Мохаммед собирается надрать задницы всем троим, – ответил Бандини, который не мог удержаться от театральности даже в таких обстоятельствах. – Парням сказали быть здесь в полдень. Они выйдут на ринг. Посмотрим, что будет дальше.

Сначала Бандини настойчиво пытался отговорить Диллмана с женой от того, чтобы идти в зал. Знал, что всех троих бедолаг ждет нешуточная трепка. Но спустя несколько минут передумал и пропустил. Попросил только молчать.

– Просто сядьте где-нибудь сзади, – сказал он. Спокойно начинавшийся день принес неожиданные сюрпризы.

Диллман с женой зашли внутрь и, увидев нескольких других зрителей, сели подальше – не хотели привлекать внимание. Уж я-то знаю, в такие минуты приближение грозы ощущалось в воздухе, а людей, которые никогда не видели брата, ослепленного гневом, ждали неприятные открытия. Скоро из раздевалки появился Мохаммед и направился к рингу. Сразу бросалось в глаза, что он вне себя. Щеки горят, глаза мечут молнии – таким брата редко увидишь. Я знаю, от такого взгляда даже у самых крутых парней трясутся поджилки. На пресс-конференции Мохаммед смог сохранить самообладание. Каким-то образом удержал себя в руках. Но теперь не скрывал ярости.

Когда парни зашли в зал, воцарилась гробовая тишина. Боксеры надевали перчатки, и Бандини подошел, чтобы помочь брату обмотать руки бинтами. Потом Мохаммед вышел на ринг и начал двигаться, как всегда пританцовывая. Трое провинившихся молча стояли рядом. Когда брат собрался говорить, зрители сова притихли. Он повернулся к парням и грозно рявкнул: «Сначала я