Неравенство равных. Концепция и феномен ресентимента - Леонид Гершевич Фишман

Специфика положения, создающего предпосылки для ресентимента, заключается в том, что хотя в целом социальный порядок делает положение какой-то социальной группы малоперспективным, однако еще остаются некоторые шансы на улучшение своего личного положения. Так, бастард еще может быть признанным своим отцом, последний наследник – стать первым, бедный аристократ – найти сильного покровителя, а выпускник провинциального колледжа – сделать карьеру в крупной корпорации или на государственной службе. Собственно ресентимент возникает в промежуточном состоянии между все еще остающейся надеждой на изменение личной судьбы – в рамках существующего порядка вещей – и ее полной утратой. Такое, очевидно, возможно, при условии отказа считать себя (в первую очередь) принадлежащим к той социальной группе, с удачливыми членами которой он себя сравнивал. Тогда, собственно, чувства отчаяния, зависти и озлобления приводят к «переоценке ценностей» – вначале, быть может, и по принципу «зелен виноград», а после – уже с отчетливым осознанием несправедливости мира и желанием изменить его.

Вопрос в том, сколько может продлиться это промежуточное состояние между наличием надежды и ее утратой для современных прекариев. Есть основание предполагать, что оно продлится ровно до тех пор, пока состояние прекариев не станет наследственным, пока новое поколение прекариев не перестанет сравнивать себя с более успешными своими сверстниками просто потому, что оно никогда не училось и толком не работало, а следовательно, и в изменившемся общественном порядке у них и не было никогда надежды на изменение своего положения. Такой социальной группе, по-видимому, не будет свойственен и ресентимент, а ее недовольство и озлобленность существующим положением найдут свое выражение в других формах общественного сознания. В связи со сказанным показательно, что Алекс Фоти, который хочет представить прекариат как потенциально революционный класс, отказывается, в отличие от Стэндинга, считать им «желеобразную массу людей среднего возраста, теряющих работу». Прекариат для Фоти – это «мультикультурное множество молодых людей, застрявших на временной работе и безработных». «Этот вид прекариата характеризуется подавляющими антифашистскими и антирасистскими настроениями, как неоднократно демонстрировали массовые протесты с 2011 года». Для такого прекариата многонациональность – образ жизни. Ему свойственны социальный популизм и стремление к «благоденствию как можно большего числа людей». Поэтому ностальгию по утраченному золотому веку следует искать «в другом месте, в белом рабочем классе и белой мелкой буржуазии лавочников, ремесленников, пенсионеров и в других социальных слоях, все еще привязанных к национальному государству»[314]. Словом, объективно существующий сегодня прекариат, который, несмотря на желания Фоти, является той самой «желеобразной массой» теряющих работу людей среднего возраста, привязан к старому порядку со всеми его возможностями улучшить личное положение, с неполной утратой надежд на то, что все будет по-прежнему. В конечном счете беда «желеобразной массы» прекариев заключается в том, что они не считают себя таковыми, а по-прежнему считают себя белыми рабочими, ремесленниками, лавочниками, пенсионерами и др. со всеми их предрассудками. Иначе говоря, максимум, на что они способны в плане самосознания, – это ресентимент, а не универсалистские реформаторские и революционные устремления. Но именно потому они и есть настоящий прекариат, в то время как мультикультурная и потенциально революционная рабочая молодежь фактически должна перестать быть прекариатом, чтоб стать чем-то большим.

Глава 7. Общество без ресентимента

Возможно ли общество без ресентимента с точки зрения концепции ресентимента? Надо учитывать, что социальная критика, осуществляемая в рамках концепции ресентимента, изначально ведется с позиций мифологизированной аристократии. Поскольку сообщество аристократов по умолчанию пронизано разнообразными порождающими ресентимент предпосылками, оно нуждается в институциональном и идеологическом регуляторе, который компенсировал бы разрушительность ресентимента, отводил бы его в безопасное русло. В качестве одного из таких регуляторов выступает концепция меритократии, согласно которой аристократы, какие бы они ни были, все равно выше всех прочих по природе, а их привилегии заслуженны. Сам факт наличия привилегий, возможность если не открыто притеснять нижестоящих, то постоянно чувствовать свое превосходство над ними отчасти компенсируют негативную, порождающую ресентимент сторону бытия аристократии. Вопрос в том, можно ли такую компенсирующую практику перенести в современность и до какой степени.

Взгляд, обнаруживающий в модерновом обществе ресентимент низов, – это вполне современный взгляд справа, со стороны уже не самого класса прежних знатных господ, но социального слоя, отчасти претендующего на их культурное наследие и хотя бы отчасти – на привилегированный статус в модерновых обществах. Это взгляд со стороны социальных групп, для которых главные проблемы современности вытекают из того, что низы забыли свое место, захотели уравняться с верхами – и на пути к такому уравниванию стали составлять конкуренцию тем, кто вступил на этот путь раньше. Это путь наследующей аристократическую образованность и культурность «буржуазной» и «мелкобуржуазной интеллигенции», специалистов, менеджеров и прочих представителей «средних слоев». Поэтому концепция ресентимента – не взгляд на социальную реальность прежних аристократических хозяев жизни самих по себе, но то, каким образом данный взгляд представляют ее социальные группы, в некоторых аспектах претендующие на то, чтобы быть духовными и культурными наследниками аристократии. Эти наследники уже добились некоторого успеха, встали выше основной массы – что высоко ими оценивается и является предметом особенной гордости. Сами они явно не господа в традиционном понимании, но могут попытаться представить себе господское мироощущение – и именно это представление становится теоретической основой для разоблачения ресентимента низов. В таком виде контрресентиментный момент присутствует в праволиберальном дискурсе; он призван обосновать существующие типы неравенства и тем самым укрепить у мелких господинчиков чувство удовлетворенности своими заслуженными успехами. Это проблема, порожденная современностью, поскольку, как мы указывали выше, «демократия», понимаемая в политическом и культурном смысле, стимулирует ресентимент. Любое модерновое общество сталкивается с проблемой ресентимента, поскольку Модерн в аспекте демократии порождает ситуацию неравенства равных, а также (даже в случае отсутствия демократии как политического режима) приводит к фактическому увеличению ресурсов низов, что дает им повод хотя бы отчасти считать себя равными верхам и на этом основании претендовать на полное равенство. Общество, в котором ресентимент становится привычным, нормальным состоянием, не вызывающим потрясений, нуждается в функционально аналогичной аристократической концепции меритократии, которая не только удовлетворяла бы самолюбие тех, кто соответствует ее критериям успешности, но и принималась бы всем обществом, – что исключало бы развитие ресентимента в низах.

Иными словами, возникает вопрос: возможно ли в современности общество без ресентимента? Возможна ли эффективная компенсация ресентимента?

Выше мы указывали, что, например, в понимании Шелера общество без массового ресентимента находится в прошлом