Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева

Ривера) не могли справиться с их сочными толстыми стеблями. Калди бился в тенётах, а из пола выстреливали новые и новые лианы, пеленая его живой могилой, сдавливая, жадно присасываясь хищными цветами.

Я смотрела на это широко распахнутыми глазами, стоя у самого края клетки. Нутром понимая: Торн выкладывается весь, без остатка. Именно так, как того требует последний бой.

Зелёный кокон дёргался всё меньше и меньше. И наконец над Ареной вновь зазвучал гонг: достаточно.

— Какая жалость, — пробормотала я. А когда барьер погас, со злым торжеством крикнула: — Принцесса в плену!

И упала без сил.

Глава 50

Всё это уже было — точно так же я когда-то очнулась в Элиуме.

Белый потолок, белые стены, белый рассеянный свет. Тихое попискивание диагностического артефакта — широкой полосы металла у меня на шее. Трубка капельницы, заполненная прозрачной жидкостью.

«Сразу понятно, что ты в больнице. И неважно, что лекарство забрасывается в кровь магически, а не через иглу».

Мысли ворочались тяжело, во рту стояла сушь, как в пустыне Гоби.

«Повезло. Слов нет, как повезло».

Зрение помутнело, по щеке скатилась первая капля. Я не обратила внимания — слёзы то и дело начинали течь сами собой и сами собой прекращались. Причина была очевидна: я прекрасно понимала, что мы победили не благодаря, а вопреки моему «чуткому руководству».

Просто потому, что вражеский маршал меня недооценил. Просто потому, что умница Торн использовал крайнее средство из своего арсенала.

А ведь впереди была новая партия. И что бы я смогла в ней?

«Невозможно натренировать чемпиона за считаные дни. Не надо было соглашаться. Подумаешь, пропустили бы турнир. Он и так мутный донельзя. А то, что меня выгнали бы из академии… Да перпендикулярно уже, если честно. Руки, голова, здоровье есть — выжила бы. Зато парни бы не пострадали».

Нос опять заложило, и я задышала ртом. В памяти замелькали яркие картинки Арены, к горлу подкатил острый приступ презрения к себе.

Если бы Калди не затеял показательную порку с полным выносом моей команды, если бы Тинг сразу приложил меня магией…

«Прошли по лезвию бритвы. Один раз такое ещё может сработать, но второй…»

Дверь в одиночную палату с тихим шелестом отворилась. Я медленно повернула голову, встретила проницательный взгляд вошедшего Фулаха и от нахлынувшего стыда зажмурилась до кругов под веками.

— Страдаешь и винишь себя, — спокойно констатировал тренер. — Зря.

Негромко чиркнули по полу ножки стула — очевидно, Фулах пододвинул его ближе к койке. Уселся, о чём мне сказали тихий скрип и шорох одежды, а затем продолжил:

— Вариорцы неспроста считались фаворитами турнира. И, открою секрет, я совсем не был уверен, что мы их одолели бы даже с Мади в качестве гроссмейстера. Да, нам повезло — но в том числе и потому, что командой руководила ты.

— Девчонка не-маг, которую все посчитали ничтожеством, — сипло подхватила я. — И ведь правильно посчитали!

— Если бы правильно, — парировал Фулах, — ты не сумела бы обернуть это к своей пользе.

Я открыла глаза и наконец посмотрела на него.

— Ударив кинжалом живого человека? Потому что это единственное, что я реально сделала для победы.

— Таковы законы эндшпиля, — Фулах говорил с почти возмутительной философичностью. — Любой ход может стать решающим, любая ошибка — роковой. А теперь послушай, с каким итогом мы вышли из первой игры.

Он сделал короткую паузу, чтобы подчеркнуть важность последующих слов, и начал:

— Прежде всего, наша команда сохранила свободу и продолжает борьбу. Далее: я понимаю, насколько, м-м, жёсткими виделись травмы игроков на Арене. Однако действительно серьёзно пострадали только Ривер и Торн…

— Торн⁈ — Я даже приподнялась на койке. — Как так? Он же…

— Магическое истощение, — коротко пояснил Фулах. — Что до остальных, то сломанные кости будут срощены, травмированные органы — излечены. Те, кто не черпал из себя магию с опасной щедростью, успеют восстановиться. Так что к середине завтрашнего дня команда вновь будет в полном составе… По крайней мере, так мне обещал руководитель целительского корпуса.

— Звучит как сказка, — пробормотала я, и Фулах усмехнулся.

— Возможности магии огромны, Картер. А в организации турнира участвуют лучшие маги Веера.

Я свела брови.

— Тогда почему случаются летальные исходы? Ни один турнир без них не обходится, верно?

— Верно, — без желания подтвердил тренер. — Причин у этого две. Слишком серьёзные физические травмы, когда целители просто не успевают поддержать гаснущий огонёк жизни. И слишком сильное магическое истощение, ведь чем выше ставки, тем больше игроки вкладываются в победу.

Он замолчал, хмурясь, словно вспомнил о чём-то неприятном. Однако почти сразу встряхнулся и обратился ко мне:

— Восстанавливайся, Картер. Ты здесь до завтрашнего утра. Вечером я загляну, принесу запись игры Мелейна против Тарбринда. Однако завтра готовься на обоих оставшихся играх присутствовать лично — ты должна видеть вероятных соперников. Жеребьёвка на полуфиналы состоится послезавтра утром, обе игры — в тот же день. Я рассчитываю, что в этот раз нам всё же достанется вторая партия.

«Я бы не надеялась», — пессимистично подумала я.

Фулах же поднялся со стула и, глядя сверху вниз, закончил:

— Не мучай себя сожалениями о прошедшей игре. Всё, что тебе из неё надо — это сухой анализ ошибок и верных решений. Думай об игре будущей и о том, что к ней тебе необходимо полностью восстановиться.

— Хорошо, — похоронно кивнула я. И, спохватившись, остановила собравшегося уходить тренера вопросом:

— А что с вариорцами?

— С ними? — Голос Фулаха стал пугающе равнодушным. — Большинство поправятся. В том числе Тинг — рану ты ему нанесла несмертельную.

И хотя добрых чувств я к маршалу противников не испытывала, от сердца у меня отлегло.

Фулах же, решив, что разговор окончен, двинулся к двери, отчего мой последний вопрос прилетел уже ему в спину.

— Профессор Фулах, а что с Калди?

— С Калди? — Тренер коротко взглянул на меня через плечо. — Он в состоянии комы — лианы-вампиры Торна высосали у него слишком много магической энергии. Не думаю, что он умрёт, но, вполне возможно, лишится возможности творить магию.

И сообщив это, Фулах вышел из палаты.

Глава 51

Ривер терпеть не мог чувствовать себя беспомощным, а потому ненавидел больницы. Будучи магом, он практически никогда не болел, и если, очнувшись, обнаруживал над головой характерный белый потолок, это означало: вляпался серьёзно.

«Но что с партией? — Воспоминания о последних мгновениях в сознании не хуже жгли треклятого заклятия Калди. — Мы выиграли? Проиграли?»

Ривер беспокойно завозился, пытаясь приподняться, но тут же замер, услышав незнакомый хрипловатый голос:

— Лежите спокойно, молодой человек. Я не для того потратил столько усилий на синхронизирующий узор, чтобы вы всё немедленно сбили.

В поле зрения Ривера возник