Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

Ассоциации художников революционной России в 1920-е и творческого объединения «Искусство – социалистическому строительству» в 1930-е. Родина призывала защитить или освободить каждый уголок, каждый клочок, или, в привычной терминологии того времени, «каждую пядь земли».

Н. Ф. Николаев. Декоративное панно «Березы с цветами». 1950

Несколько забегая вперед, сформулируем главную идею этого очерка следующим образом. Подготовка к неизбежной войне с Германией и сама война 1941–1945 годов привели к подспудным переменам в масштабировании Родины. В революционной России воспевание русского пейзажа казалось анахронизмом перед лицом грядущей мировой революции, которая сметет национальные перегородки и обессмыслит национальные ландшафты. Русский пейзаж в революционную пору стал неактуален даже для главного певца деревни и русской природы Сергея Есенина и на какое-то время ушел на второй план в его творчестве. В 1930-е годы пафос построения социализма в одной стране и сталинская «революция сверху» вернули в политический и литературно-художественный дискурсы бескрайний ландшафт СССР «от Москвы до самых до окраин». Граждане страны должны были гордиться рукотворным пейзажем с воздвигаемыми промышленными гигантами пятилеток, дымными трубами фабрик и заводов, высоковольтными мачтами электропередач, колхозными и совхозными пашнями до горизонта. Одновременно к началу войны сложились предпосылки для восприятия родины в микромасштабе родного дома, сельской околицы, знакомых с детства речки, перелеска. Этот образ вышел на первый план в патриотическом дискурсе в годы войны (и еще интенсивнее после нее). Важное место в картине этой малой родины заняли родные русские березки. Почему и как это произошло, будет рассмотрено в этом и следующих очерках.

⁂

Вернемся к фрагментам пьесы и заметке о выставке в Третьяковской галерее. В них идея защиты «каждой пяди земли» ясно соединена с образом березок, растущих на этих пядях. Такое соединение клочка земли с березами было новшеством. Однако само представление о необходимости защиты «каждой пяди земли» имело в России относительно долгую живую традицию. Ее необходимо пунктирно наметить, прежде чем перейти к более систематическому изложению истории «прорастания» «русской березы» в культуру сталинской эпохи.

Начнем с того, что эпизод из «Русских людей» является прозаическим парафразом знаменитого стихотворения Константина Симонова «Родина», опубликованного в 1941 году:

Касаясь трех великих океанов,

Она лежит, раскинув города,

Покрыта сеткою меридианов,

Непобедима, широка, горда.

Но в час, когда последняя граната

Уже занесена в твоей руке

И в краткий миг припомнить разом надо

Все, что у нас осталось вдалеке,

Ты вспоминаешь не страну большую,

Какую ты изъездил и узнал,

Ты вспоминаешь родину – такую,

Какой ее ты в детстве увидал.

Клочок земли, припавший к трем березам,

Далекую дорогу за леском,

Речонку со скрипучим перевозом,

Песчаный берег с низким ивняком.

Вот где нам посчастливилось родиться,

Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли

Ту горсть земли, которая годится,

Чтоб видеть в ней приметы всей земли.

Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,

Да, можно голодать и холодать,

Идти на смерть… Но эти три березы

При жизни никому нельзя отдать[431].

В этом стихотворении, очень популярном в годы войны, Симонов перемасштабировал бескрайнюю Родину в родину малую, воспользовавшись затем этим же приемом в пьесе «Русские люди». Однако давайте отмотаем историю назад. 3 июля 1941 года в своем первом после нападения гитлеровской Германии на СССР обращении к населению Сталин воспользовался оборотом о «пяди земли», характеризуя героическое сопротивление Красной армии:

Красная Армия, Красный Флот и все граждане Советского Союза должны отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села, проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственные нашему народу[432].

Еще раньше, в 1939 году, слова о невозможности отдать ни клочка своей земли были вложены в уста главных героев в советском фильме «Трактористы» (1939, режиссер Иван Пырьев). В картине трижды прозвучал «Гимн танкистов» братьев Дмитрия и Даниила Покрассов на слова Бориса Ласкина. В первый раз песню на вечернем отдыхе разучивает и исполняет бригада трактористов под руководством одного из главных героев Клима Ярко (Николай Крючков). Во второй – хором за кадром в том же составе сразу же после первого исполнения, отделенный от первого лишь проигрышем и отличающийся от него более энергичным темпом – во время установления рекорда по скоростной вспашке «перековывающимся» Назаром Думой (Борис Андреев). В третий – в финале фильма, на свадьбе Клима Ярко и Марьяны Бажан (Марины Ладыниной). Песня звучит в фильме в течение шести с половиной минут[433],[434]. За это время зрители могли разучить слова, среди которых есть и такие:

Пусть помнит враг, укрывшийся в засаде:

Мы начеку, мы за врагом следим.

Чужой земли мы не хотим ни пяди,

Но и своей вершка не отдадим[435].

В 1937 году в «Правде» было напечатано стихотворение Василия Лебедева-Кумача «Мы любовью Родины богаты», где есть строки, с которыми почти дословно совпадает формула о «пяди земли» из «Марша танкистов»:

Мы к добру не тянемся чужому

И земли чужой мы не хотим, —

Но своей земли мы недругу любому

Ни единой пяди не дадим![436]

Обе песенные строфы, особенно из «Марша танкистов», почти дословно воспроизводят фразу, произнесенную И. В. Сталиным в политическом отчете XVI съезду ВКП(б) в июне 1930 года. На съезде, проходившем в разгар первой пятилетки и принявшем решение о выполнении ее за четыре года, Сталин так охарактеризовал внешнеполитическую линию СССР:

Политику мира будем вести и впредь всеми силами, всеми средствами. Ни одной пяди чужой земли не хотим. Но и своей земли, ни одного вершка своей земли не отдадим никому…

Такова наша внешняя политика. Задача состоит в том, чтобы проводить и впредь эту политику со всей настойчивостью, свойственной большевикам[437].

Слова Сталина о «пяди земли» стали крылатой фразой советской пропаганды. За время с 1930 года до начала Великой Отечественной войны, согласно данным информационных баз ИВИС (East View), только в газете «Правда» высказывание Сталина дословно или близко к тексту повторили более чем в пятидесяти номерах[438]. Слова Сталина включались в число лозунгов к главным советским праздникам, звучали на торжественных собраниях военнослужащих, прежде всего пограничников, в резолюциях собраний трудовых коллективов, особенно по поводу вооруженных советско-японских столкновений у озера Хасан и на Халхин-Голе в 1938 и 1939 годах[439].

Высказывание Сталина о «пяди земли», в свою очередь, восходило к призыву Ленина к рабочим и красноармейцам времен Гражданской войны, сформулированному им в связи с наступлением Северо-Западной армии генерала Николая Юденича на Петроград осенью 1919 года: «Бейтесь до последней капли крови, товарищи, держитесь за каждую пядь земли, будьте стойки до конца, победа недалека! Победа будет за нами!»[440]

Сталин при каждом удобном случае подчеркивал верность ленинским идеям и не скрывал, чьими словами он воспользовался при характеристике внешней политики СССР на XVI съезде. В прессе 1930-х годов его фраза в качестве главного лозунга советского внешнеполитического принципа иногда помещалась под шапкой ленинского призыва 1919 года. Воспользовался ли Ленин, в свою очередь, фразеологией военной пропаганды периода Первой мировой войны, религиозной традицией или исторической литературой о прошлом России – не имеет принципиального значения[441],[442]. К связи березы с «пядью земли» нам еще предстоит вернуться.

⁂

Отслеживая историю соединения образа березки с образом малой родины и «пяди родной земли», подлежащей защите ценою жизни, мы оказались на территории истории сталинизма. Точнее – национальной политики, состояния русской нации, русского национализма и русской национальной идентичности в эпоху сталинизма. Заходить на это поле необходимо, но трудно. Не только письменно обсуждать, но и быть читателем литературы о сталинизме – хлопотное дело. Эта литература необозрима благодаря интересу к советскому прошлому, наиболее интенсивному в десятилетия после гибели СССР. Еще бо́льшую проблему, чем физическая невозможность ее систематически