Невинная красавица для чудовища - Тина Грей

— Конечно, Александр Владимирович, — учтиво кивает, — Вы же знаете — одно ваше слово.

Когда врач уходит, я осторожно целую свою невесту в щеку, накрываю малышку одеялом, чтобы не замерзла, пока меня не будет дома.

Такая маленькая, но храбрая куколка. Глажу ее по голове.

Хрена с два кто ее еще когда-нибудь тронет.

Будет в моем доме. Ни шагу никуда без меня.

Больше никому ее не покажу.

Под тотальным контролем, и пусть я тысячу раз окажусь тираном, но ее больше никуда не отпущу.

Задницу за нее всем порву.

Когда узнал, что бывший тесть задумал избавиться от Насти самостоятельно, я сразу подключил все свои связи…

Осторожно действовал, чтобы мишень свою не спугнуть, чтобы никто не понял, что я в курсе.

У меня повсюду глаза и уши, но тут я охренел, когда всплыло то, чего я, признаться, не знал.

Что тот ублюдок, что в смерти Вики виноват, оказывается, не умер.

А ведь сынок его, упырь, все время перед носом моим был.

Просчитался я тут, конкретно так, потому что мозги мои в последнее время были заняты белокурым ангелом.

Немного отвлекла меня Настя от насущных проблем.

— Один вопрос, — я плеснул водой из стакана в физиономию бывшего тестя, — Ты знал?

Плевать я хотел на родственные связи и субординацию.

Его дочь, моя покойная жена, умерла от рук ублюдков, которых он сейчас отчаянно пытается прикрыть, спасая свою старую, дряблую задницу.

Что он, что Воронцов — одного поля ягоды.

Только вот Воронцов в конце концов опомнился, понял, что отец и решил со мной на сделку пойти, даже дочерей подключил…

— Насчет того, что генерал в деле, — выплюнув воду изо рта, поморщился он, — Клянусь Господом, я не знал…

— Как у тебя рука на девушку поднялась? Разве ты сам не был отцом? Как ты посмел на мою невесту охоту организовать, а? — почти рычу.

Убил бы, если бы не наше общее, горькое прошлое.

— Я не так собирался, — он опускает мокрое лицо, — Тебя припугнуть хотел, но девушку я бы не тронул. Я не знал, что Родион и генерал меня опередят… Саш, сынок…

— Пошел ты на хер, — шиплю сквозь зубы.

Я засажу его за решетку, потому что имею огромную власть и право.

И много чего еще.

На очереди остались мои заклятый враг и его непутевый сын.

Хмыкаю про себя, выпуская воздух из легких.

Да уж, власть на самом деле способна на многое.

И очень важно использовать ее справедливо и по назначению.

А ведь когда-то, прокурор, Настин отец, всю эту шайку-лейку выгородил в суде, а меня чуть за решетку ни за что ни засадил…

Оправдал их, сука.

А теперь вон, карма его настигла, получил мужик по заслугам, его дочь чуть не попала в такую же ситуацию, как бедная Вика…

Любопытная, аферы отца прикрыть хотела, оберегала старого…

— Александр Владимирович, — обращается служитель закона, — Что с ним делать?

Смотрю на бывшего тестя, что сидит с понуро опущенной головой. Сюда он попал, разумеется не за делишки с генералом, его приволокли по моему приказу за махинации с госбюджетом…

Запоздалый приговор, который не терпит отлагательств.

С ним я поступлю как губернатор округа — он понесет наказание за мошенничество.

Это по официальной версии.

А по моей, настоящей — за мою Настю.

Я делаю ему одолжение, оставляю в живых, будучи губернатором Добронравовым.

Выхожу из здания полиции, скидываю я себя пиджак и сажусь в машину.

Капли дождя стекают по лобовому стеклу, в воздухе отчетливо чувствуется запах земли и озона.

Трогаюсь в путь.

Наконец-то пришло время встретиться с теми, кто узнает меня в образе Зверя.

И наконец-то поплатится за все свои грехи.

Глава 40

Александр

— Штанишки уже мокрые? — смеюсь в голос, размахивая ножом-бабочкой у них перед рожами.

Провоцирую.

На самом деле, оба уже давно напрудили — об этом свидетельствует лужа мочи у них под ногами.

Мерзость.

Костяшки пальцев немного побаливают, кажется, я стер в порошок верхний ряд их зубов.

Только вот чей, уже не разберу…

Оба, урода, выглядят так себе.

— Что, сука, — цежу, ударяя по столу, — Думал, я тебя не найду? Думал, должок с тебя не потребую?

— Надещ, надещ, — кряхтит генерал, едва перебирая губами.

А, значит старшему, все-таки, пересчитал зубы.

— Сынок, умоляю, — шепелявит, харкая кровью, — Прости. Убей меня, только сына не трогай…

— Мне похуй на твоего выродка, — выпаливаю с безразличием.

Родион почти потерял сознание.

Слабак.

Когда-то старый генерал посадил меня, молодого пацана, на колени и чиркнул перед моим лицом вот такой же острой бабочкой…

Оставил шрам на щеке, чтобы каждое утро, глядя в зеркало, я вспоминал…

Как он перерезал моей беременной жене горло и бросил бедняжку в пропасть…

— Помнишь, ты мне тоже так сказал? — смотрю ему прямо в глаза, которые едва заметны из-за распухших век, — Что тебе похуй. Так вот и мне теперь похуй.

Бросаю презрительный плевок ему прямо в лицо.

Месть, она всегда такая.

— Что, на жалость давишь, собака? Забыл, кто перед тобой? — наступаю ему на колено, вырывая из его груди вопль, — Помнишь, я тебе обещал, что ты кровью харкать будешь?

Он опускает голову.

— А знаешь, Толь, — впервые обращаюсь к нему по имени, — А мы с Викой ведь из обычной семьи были. Мы же с ней в медицинском учились, помнишь?

Падла молчит, внимательно внемлет каждому моему слову.

А я не знаю почему несу эту чушь, будто словесную плотину прорвало.

Мне казалось, что я обо всем забыл.

Видимо, только казалось.

— Она людей спасать мечтала, — хмыкаю, — Может быть, жену бы твою покойную даже вылечила, понимаешь, Толь? Мечты у девочки были, чистые. Ну, и как мне после этого тебя простить, а?

— Александр Владимирович!

Глава службы безопасности стоит наготове, чтобы исполнить мой приказ.

— Сами или мы? — интересуется мужчина.

Только вот, глядя на разбитые, опухшие от моих кулаков физиономии двух ублюдков — отца и сына, мне не хочется убивать.

Это будет для них слишком просто.

А все дело в том, что мои люди нарыли на них такое, после чего смерть им покажется роскошью.

Я знаю, что грозит им по этой статье.

А засажу я их по одному щелчку пальцев.

Детское, запрещенное видео. Генерал и его дружки, старые пердуны записывали все свои непотребства на камеру, принуждая детей…

Ударяю его по лицу.

— Ублюдок! Ты и Настю…

— Клянусь нет! Мой сын оступился, он ее так любил. Я бы не поступил с ней