Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

В лагерях врачуют зеков в подавляющем своём большинстве люди с плохим медицинским образованием, неудачники, лодыри и бездельники, и, конечно же, самые натуральные алкаши. Устойчивое мнение медиков о том, что зека лечить необязательно, наложило свой отпечаток на их взаимоотношения с зеками, вернее, на взаимную ненависть. Для лепилы вопрос "лечить или не лечить" не стоит. Конечно, не лечить. Определённое судом наказание – слишком малая цена за совершённое преступление. Пусть страдают зеки.

Слепой часто спрашивал себя: «Почему я должен постоянно нести ответственность за совершённое преступное деяние? Суд вынес приговор и определил меру наказания. Почему же врачи, охранники, опера и различное тюремное начальство каждый день наказывают меня дополнительно? Чушь какая-то. Мы виноваты, но если вы нас не расстреляли, то дайте жить по-человечески. Почему государство признаёт, что тридцать процентов зеков сидит не за совершённое преступление, вернее, не за свои совершённые преступления? А как тогда быть с теми, кто невиновен? На зоне не разделяют контингент на тех, кто сидит правильно и тех, кто попал за решётку из-за безалаберности следователей и судей.

Слепой тысячу раз ощущал на себе ненавидящий взгляд лагерных врачей и привык к этому. Он научился с ними жить. Подстроился под них. Досконально изучил их психологию. Отсюда и уверенность в том, что пройдёт он к сыну, без всякого сомнения. Приёмов было несколько. Перво-наперво, если зона не рабочая, то есть работы на зоне нет, и мужики сидят в бараках пузом кверху, для врача в санчасти надо купить в лабазе чего-нибудь сладенького. Врач он ведь тоже человек. Сидит себе с восьми утра до пяти вечера и щупает вонючих зеков. Ему отдохнуть надо, а если отдыхать, то нет ничего приятнее для врача, чем заварить чайку на халяву, скушать вкусную конфетку бесплатно.

Зона нерабочая. Вокруг беднота по нарам. Среди этой бедноты умел зарабатывать Слепой. Мужик без дела сидеть не может. В картишки играть начинает, в нарды. «Игровому» человеку лафа! Выиграет в карты Слепой – и бегом отовариваться в лабаз. После лабаза можно идти в санчасть за справкой о заболевании «хитростью».

Мужики ли, бабы ли, одетые в белые халаты, но все они, как один, всегда выписывали Слепому освобождение от работы на промке, прописывали постельный режим, если он приносил в кабинет хорошие сигареты, хороший чай или шоколадку. Расходы небольшие, а лафа приличная. Во время больничного Слепой всегда отсыпался. На подъём не надо вставать, на проверку тоже. Такую роскошь он не мог себе позволить каждый месяц, но раз в полгода мог устроить себе небольшой отпуск. Положи справку из санчасти на тумбочку и спи себе спокойно. Завхоз к кровати прикрепляет табличку с красным крестом – и всё! Отдыхай себе, Слепой! Наслаждайся жизнью.

Если зона была рабочая, то Слепой вёл себя совсем иначе. В рабочей зоне врачи избалованы вниманием. Тут к ним на козе не подъедешь. Манёвр нужен. Слепой любыми путями пытался попасть на работу в промзону. В бараке сидят лодыри и инвалиды, да блатные, которые сами с усами. Кого хошь разденут в карты. Конкуренция возрастала, и в погоне за лохами Слепой умудрялся устраиваться на работу. В хорошие времена он зарабатывал на промке несколько сот рублей в месяц. Он не вкалывал кайлом или лопатой, не стоял у станка, не пилил лес. Инвалид, что с него взять. Слепой опять садился играть «на интерес» – на деньги, то есть. Играл во все игры: карты, нарды, шахматы, шашки, лото. Главное, чтобы вокруг были зеки, которые хотят расстаться с наличностью. Там, где игра, там и Слепой. Внешний вид обманчив. Ну, и что с того, что у него всего один глаз, да и тот косой? Всё, что надо, он видит и этим глазом. Чтобы играть "в полный рост", надо, чтобы начальство не дёргало и времени свободного было много. Вот тут-то и нужен лепило. Женщине – духи, мужику – бабки. Справочка в кармане. В рабочей зоне Слепой даже в ШИЗО не сидел. Ни в БУРе, ни в ПКТ. Всегда откупался. Заплатит начальнику – и тот его оберегает, как своего родного человека.

При хорошей игре он платил начальнику отряда до ста рублей. После развала Союза то тысячи, то миллионы. Но всегда платил. Деньги всё решают не только на воле.

На этот раз Слепой решил сменить тактику борьбы с медициной за свое выживание. Он понял, что женщина-капитан по кличке Фашист взятку не возьмёт. Да и самому Слепому денег не собрать. Какая игра среди дуриков? Он решил взять на жалость. Если Фашист не имеет детей, то это удача. Женщина с такой незавидной кличкой пожалеет отца и разрешит ему краткое свидание с сыном, поймёт его чувство. «У самой-то детей нет, пусть хоть этот инвалид порадуется», – вот какие мысли должны будут возникнуть у страшного капитана в больничном халате после общения с ним. Чего-чего, а говорить Слепой умел.

Утро следующего дня оказалось не таким радужным, как представлял Слепой. С подъёма, после того, как прозвучал гимн Российской Федерации, по коридору затопали кирзовые сапоги и застучали каблучки. Ночной дежурный заорал благим матом и перепуганная чем-то медсестра сняла амбарный замок, которым на ночь закрывали дураков, с двери и завизжала так, что зарезало в ушах.

– Времени полседьмого, а вы дрыхнете! Быстро в туалет, сволочи. Даю каждому по пять минут. Если что, почки отобью!

В руке у неё угрожающе покачивалась резиновая дубинка. Зеки быстро повскакивали с кроватей и встали в очередь возле двери, даже не взяв мыльно-рыльных принадлежностей. Слепой хотел было взять хотя бы зубную щетку, но его остановил ещё один разумный дурачок, молоденький наркоман Кузьма:

– Не бери, – зашептал он, – Фашист увидит – в унитаз выкинет, останешься без зубной щетки.

– Почему?

– Потом объясню или сам увидишь.

Слепой встал последним. К его удивлению очередь в туалет двигалась очень быстро. Дождавшись последнего перед собой, Слепой шагнул в коридор и сразу получил удар по уху. Не удар даже, шлепок. Мордастый мужик с толстым пузом, одетый в зеленое, с незастёгнутым кителем на животе, с розовой, как у поросёнка харей, крикнул громко и равнодушно:

– Пошел, говнюк, а то башку твою дурную отобью, блядь.

Слепого аж подбросило от такой бесцеремонной наглости. Мусорская толстая рожа привычно раздавала тумаки всем, кто выходил из палаты, просто так. Такого обращения Слепой стерпеть не мог. Он остановился, резко развернулся лицом к менту и выдохнул:

– Ты при…ел, мусор?

Голос охранника вдруг изменился и стал жалостливым, как у ребенка.

– Он матерится, Вера Григорьевна.

– Гони его