Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

Дверь фургона со скрипом открылась.

– Наконец-то, может, откроют проклятый пенал!

Весёлые и невидимые конвоиры громко заговорили между собой. Наверное, уже тюрьма, очень весело говорят. От давящей духоты он не смог сосредоточиться. Липкий пот медленно, капля за каплей стекал с его спины, груди вниз к пояснице. Вытирать его было бессмысленно.

Машина дёрнулась, завелась и медленно поехала. Через пять минут дверь его железного пенала с лязгом отворилась. Иван вынырнул из боксика и почти бегом подошёл, полусогнувшись, к двери, выпрыгнул на асфальт и едва не подвернул себе ногу. Хорошо, конвоиры поймали за руки и молча, улыбаясь, поставили Ивана на ноги.

Никогда он так не радовался белому свету. Грудь заполнил лёгкий ветерок, свежий и прохладный. Это счастье – Иван впервые за эти дни улыбнулся, неумело в наручниках снял запотевшие очки, протёр их влажной рубашкой и увидел мир вокруг себя…

* * *

Паук шёл по продолу тюрьмы спокойно и размеренно. Спешить было некуда. Конвоир шёл рядом с ним, так же медленно и спокойно. Обоим некуда было спешить. Конвоиру до окончания смены всю ночь зэков по коридору водить, а Пауку целый срок впереди корячиться, а значит, время нахождения в тюрьме теряет смысл. К Пауку у мусоров не было претензий. Как-никак четвёртая ходка. Погоняло «Паук» приклеилось к нему ещё в детстве. Родился он в бедной рабочей семье на окраине города. Мальчишка рос худым и длинным. То ли за темноту кожи и худые руки и ноги его так прозвали сверстники, то ли за то, что он этими худыми руками и ногами одинаково хорошо дрался и лазил по заборам и деревьям. Паук так Паук.

Он привык к своей кличке и мысленно даже гордился ею. Детская кличка фактически определила его будущую жизнь. Его умение владеть своим телом очень пригодилось его старшим товарищам при квартирных кражах. После нескольких удачных дел Паук стал важным звеном в воровской шайке. Ловко карабкаясь по стенам, балконам и водосточным трубам, он залезал в любую форточку, на любом этаже. Поднаторев на кражах со взрослыми, Паук быстро понял свою значимость и принялся подрабатывать на второй работе. Он тайком от взрослых создал банду из своих ровесников, и отморозки принялись «бомбить хаты по-чёрному».

Полтора года милиция не знала, как поймать неуловимых домушников. Выделывая всякие фокусы, Паук "брал" квартиры на таких этажах, что менты только головы чесали. Так было проще для Паука. Кто станет закрывать балкон или окно на шестнадцатом или одиннадцатом этаже? Бери любую квартиру, везде всё открыто.

Дерзкая молодёжь так надоела руководству города и милиции, что для поимки банды была создана совместно с прокуратурой следственная бригада. Оперативники взялись за банду малолеток всерьёз, по-взрослому, и вскоре Паука взяли с поличным.

Прокол у Паука произошёл в квартире на двенадцатом этаже. Случай правит миром. Глухой осенней ночью, когда он ловко забрался по водосточной трубе на балкон приглянувшейся квартиры с открытой форточкой, в соседнем доме напротив у старушки-пенсионерки случился приступ. Родственники вызвали «скорую помощь», а сынок вышел на балкон поджидать приезд врачей и случайно бросил взгляд на противоположный дом…

Так бывает.

Паук по делу о квартирных кражах пошёл один. Никого из подельников не сдал, всё взял на себя. И правильно сделал. Группа лиц по предварительному сговору всегда получит больший срок, чем малолетка-одиночка.

Срок Пауку дали небольшой, а отбывать наказание определили в колонию для малолетних преступников, чему он обрадовался необыкновенно. Ещё бы! В колонии для таких, как он, отморозков, были созданы все условия для жизни. Паука одели, обули и накормили досыта, а главное – заставили учиться. Два года Паук измывался над учителями и учебниками, но два класса – седьмой и восьмой – всё же окончил. На большее терпения не хватило, да и неинтересно сидеть за партой, напрягать мозги. Когда за окном "движуха", пацаны "мурчат" на полную катушку. В малолетке Паук приобрел опыт, связи, новых друзей, а, значит, новых подельников. Разрабатывая планы, он сколотил уже в колонии группу ребят, готовых на всё. Первый день свободы он отпраздновал в чужой квартире, лихорадочно выгребая из ящиков хозяйские вещи.

Второй срок был привычным и воспринимался как должное. Это его жизнь. Он ворует, его сажают. Не повезло – значит, поехал по этапу, зону топтать. Повезло, забил карманы хрустящей валютой – и гуляй себе, молодой бродяга. За квартирные кражи больших сроков не дают. Паук воспринимал срок как необходимый отдых. Организм изнашивался от ночных пьянок, драк, воровских сходок. А где ещё отдыхать, если не в лагере? Лежи себе и лежи. Это раньше работали все. Выход на работы сто процентов. Сейчас даже для тех, кто хотел бы работать, нет работы, а уж братве это совсем в кайф. С другой стороны, если зона рабочая, и мужики получают деньги, и блатным живётся раздольно и сыто. С воли греют, в лагере братва живёт себе не тужит.

Но всякому удовольствию приходит конец. Сидеть в лагере с некоторых пор Пауку стало неинтересно. Когда в очередной раз его «приняли» мусора и в очередной раз с поличным, он понял: пора завязывать. Со свободой Паук распрощался с большим сожалением. Всему виной крутые изменения в стране. Новая Россия и новая власть выплеснули на улицы и площади небывалую волну свободы. Деньги вдруг стали иметь такую силу и власть, что воровской мир растерялся от такого подарка. Для Паука наступили счастливые дни. Деньги валялись просто на полу – успевай подбирать. В хрущёвках, за фанерными дверями стали жить новые русские, одуревшие от денег, которые сыпались на них, как манна небесная.

Паук по-прежнему специализировался на высотных домах в богатых районах города. Его доходы росли в геометрической прогрессии. Жизнь превратилась в сплошной праздник: девочки, казино, бары, рестораны, крутые тачки. В карманах – плотный пресс из долларовых купюр…

Уходить от такой жизни…в вонючую камеру с баландой через день не очень хотелось.

Желание сидеть за колючей проволокой испарилось окончательно. За всю свою долгую воровскую жизнь Паук впервые пожалел о том, что его взяли мусора. Нет, он не постарел, не решил завязать с воровством. Просто он уходил от сладкой жизни в пресное скучное существование.

Паук шёл по коридору и чувствовал, что конвоир его понимает. Они оба профессионалы. Один охраняет камеры с зеками, другой в камере сидит. Несмотря на то, что конвоир и зек находятся по разные стороны железной двери, у них нет друг к другу претензий. Если бы не воровали и не сидели, то и