Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

– Да, теперь, кажется, ясно. И куда мне, здесь же люди?

– Ну, ты и назола. Ребята, пропустите к смотряге парня.

Народ послушно начал расступаться, оставляя для прохода узкую щель. Осторожно протискиваясь между телами, Иван двинулся по живому коридору. Шёл он долго. И, наверное, не дошёл бы до места встречи, если бы не стоящие люди. Они раздвигались ровно настолько, насколько он со своим худым телом мог сделать шаг вперёд. И так, шаг за шагом, именно в том направлении, куда следовало идти. Иван не думал ни о чём. Влажные тела то скользко касались его, то терлись шершавыми тюремными одеяниями, чьи-то руки то проталкивали его вперёд, то преграждали ему путь, и, лишь приложив усилия, Иван делал следующий шаг и втискивался между телами, которые выдавливали его дальше.

Наконец он встал. Его взгляду открылась более радостная картина. Возле окна, зарешёченного мелкой решёткой, на нижнем ярусе нар сидели люди. Их было немного. Сидели они относительно свободно. Толчея в камере обходила их стороной. Все они сидели на тёмных в чёрно-белую клетку одеялах, поджав под себя ноги. Молча курили. Пепельница в виде пятиугольника из пачек сигарет с фильтром, удивительно яркая, выделялась на всём сером фоне. Крайний из сидящих коротко кинул Ивану: "Садись".

Иван сел на указанный свободный краешек нар. От волнения и усталости сглотнул судорожно и громко. Засмущавшись, он, кажется, покраснел и по привычке снял очки и протёр их.

– Да ты не тушуйся, дело прошлое, – успокоил его крайний сидящий молодой парень. – Все мы здесь сидельцы. Давай лучше расскажи кто и что ты, откуда.

– Не торопи, Валёк, – Иван увидел в глубине нар любопытные умные глаза на худом черном лице. Мужчина, как видно, высокий и жилистый, с интересом рассматривал его.

– Давай лучше организуй чаёк. Как зовут-то? – худенький мужчина протянул для знакомства свою длинную и худую руку.

– Иван.

– Ну, вот и хорошо, а меня – Паук, по жизни, а так – Витя, если хочешь.

– А я Иван Алексеевич Вторник.

Вокруг засмеялись.

– Ну, вторник – не понедельник – всё легче, – пошутил Паук. – Это вот Валёк. Это Колюха, – он показал на другого сидящего рядом молодого парня. – А вон тот – Татарин.

Иван кивнул всем.

– Ну, так что? Чай или чифирнём?

– Извините, – Иван как можно спокойнее обратился к Пауку. – Виктор, как вас по батюшке?

Вокруг опять рассмеялись. Рассмеялся и Витя.

– Вот они, интеллигенты, учитесь, братва. Как разговаривает человек, не то, что вы, зеки злые. Зови Виктор Петрович, если хочешь, меня давно так не звали. Разве что на допросе попадётся вежливый следователь…сука. Так он по имени-отчеству специально кличет, думает, это ему поможет, – хитрый, значит.

Сидящие рядом заулыбались.

– Виктор Петрович, – медленно сказал Иван. – Я не понял сути вопроса. Вы сказали «чай», это понятно, но что такое «чифир», честно говоря, я не очень понимаю.

Иван пожал плечами. Сидящие усмехнулись, но как-то не зло, по-доброму.

– Ничего, Вторник, мы расскажем и угостим. Ты теперь у нас в гостях в доме нашем общем.

– Валёк, что там с чифирём?

Валёк куда-то крикнул наверх: "Эй, там, наверху, что с чифирём»?

Вскоре в его руках оказалась тёмная кружка. Голос сверху, извиняясь, пояснил:

– Человек не успевает чифирь варить, народу полно, кипятильник сгорел. Пока бурбулятор сделали. Вот и была заминка.

– Ничего, – Валёк взял кружку обеими руками, подул на горячую жидкость и передал её Пауку.

– Вот, смотри, Вторник. – Паук взял кружку в руки. – Это чифирь, крепкий чай, он в тюрьме служит для общения. Если доверяешь человеку, с ним и чифирь пьёшь. Пьёшь его за знакомство, перед разлукой, при встрече. Долго рассказывать. Сам всё поймешь потом. Одно скажу, на чифирь не приглашают, кому надо – сами идут. Общуха, брат Вторник, в тюрьме главное, – он сделал маленький глоток, чуть сморщился и передал кружку по кругу.

Вместе с ним сморщился и Иван. Когда до него дошла горячая кружка, он осторожно поднёс ее к губам и сделал глоток. Обжигающая противная жидкость, казалось, вывернула у него язык и нёбо. Иван так скривился, что смотрящие на него люди не просто засмеялись, а дружно свалились на нары от хохота.

– Что, горько? – первый среагировал на его попытку глотнуть чифиря Паук. – Ничего, привыкнешь.

Успокоившись, они опять по кругу пустили чёрную кружку, отданную Иваном в заботливые руки слева.

Придя в себя, Иван вкратце рассказал кто он и откуда. Его рассказ вызвал интерес. Все, кто был рядом, с сочувствием слушали его сбивчивую речь, кажется, понимая его.

– Дело прошлое, лихо они тебя, – сочувственно произнёс Валёк.

Закончив рассказ, Иван ещё чуть посидел, послушал всех по очереди сидельцев, что были рядом. Тут же кто-то рассказал подобный случай со своим другом, кто-то вспомнил своё дело, как били мусора, – у каждого своё.

Паук внимательно слушал Ивана, чуть закрыв глаза. В конце он сделал вывод и подвёл конец беседе.

– Всё ясно, Вторник, давай устраиваться среди людей, если есть в чём нужда, скажи. А пока смотри сам. Здесь люди разные сидят. Больше слушай и смотри. Если что, зови кого-нибудь из братвы – он обвёл руками сидящих. В обиду не дадим.

– И куда теперь мне? – устало спросил Иван, сам прекрасно зная ответ.

– Спят у нас в три смены. Сам видишь, Вторник, мусора не больно-то заботятся о нас. Перегруз будь здоров. Так что имей в виду: увидел свободное место – ложись. Восемь часов твои. Потом место освободи и так до конца. Валёк, пристрой пока куда-нибудь интеллигента, а впоследствии сам разберётся, большой уже.

Валёк вскочил со своего места, кивнул Ивану: «Пошли», лихо втискиваясь между людьми, провёл его по живому коридору до центра камеры, затем, растолкав кого-то внизу на нарах, коротко сказал:

– Хорош, дай человеку покемарить.

Человек молча приподнялся с нар, протёр глаза, и, не говоря ни слова, освободил своё место. Иван быстро лёг вместо него в плотный ряд спящих тел, не веря в удачу и счастье. Уснул он мгновенно, лишь голова коснулась подобия подушки.

* * *

Ночами Паук не спал. Собственно говоря, никто из блатных тоже. Ночью по всему централу налаживаются «дороги». Идут малявы, прогоны, грузы. Между собой общаются зеки. «Отоспимся днём», – любил говорить Паук, протирая глаза, если сильно «плющило» на сон. Глоток горячего чифиря быстро приводил тело в бодрое состояние, и сон улетал до «после проверки».

Забот хватало. Паук "загрузился" за камерой, зная, что и как. Смотреть за хатой – это не шутки. В хате "перегруз": вместо сорока человек