Интервью на разворот. Рассказы - Николай Юрьевич Свистунов

Дело прошлое

Дело прошлое, женюсь скоро.

Ванька Никанор сидел за столом «кандейки», уставившись на потолок. Потолок так себе, ничего особенного. Неструганные доски, прибитые гвоздями кое-как. Бригада «сколотчиков» – так называют тех, кто сколачивает поддоны – в полном составе заварила чайник чифиру. Перерыв – дело святое, без чифира никак нельзя. Ванька Никанор высыпал на стол карамельки, и зеки по очереди взяли к чифиру каждый по одной штуке. Настроение в биндяке витало весёлое. Народ косился на Ваньку Никонора и скалил зубы.

Наконец, чифир настоялся. Умелые руки разлили его в три кружки, и обжигающий напиток пошёл по кругу. А уж коль пошёл по кругу чифирок, то будь любезен, заводи разговор, желательно с приколом.

– Ну, ты, старый, даёшь! – сделав два глотка горячего терпкого напитка, сказал худющий молодой парень. – Неужто вот так и женишься? Да ты посмотри, кому ты нужен? Инвалид, ноги нет, вместо неё протез скрипучий. Да и лет, наверняка, под полтинник. Хорош гнать пургу.

Ванька Никанор покосился на работягу и ответил сразу, без раздумий.

– Да, ты, чё, Серый, гадом буду, жениться надумал недавно. За то и сижу.

Он взял в руки кружку с чифиром и, глотнув, заговорил.

– У нас в посёлке меня все знают. Ванька Никанор – известное лицо. Ей богу не вру, – торопливо перекрестившись, он передал кружку и, усевшись поудобнее возле раскалённой буржуйки, откинул ногу с костылём в сторону.

– А бабы любят меня, страсть. Не смотрите, что протез, и мне пятьдесят. Как пройдусь по злачным местам, как зацеплю кралю за бока, как начну ей на уши лапшу вешать, не поверите – выбрасывают белый флаг бабёнки и получают удовольствие. Сами понимаете – профессионализм не пропьёшь. Куда до меня молодым. Один понт у них, а у меня – детородный орган…Так-то! После первой ночи не знаю куда прятаться. На шею вешаются!

Слушатели рассмеялись в ответ на такое наглое заявление калеки, но не прервали его рассказ. Пусть брешет инвалид…интересно.

Ванька Никанор поёрзал на деревянной лавке и продолжил своё повествование:

– Привязалась ко мне одна девка-переросток. На лицо страшненькая, соседская дочка. Отца у неё нет, одна мать. Ну, вот.

Кружка чифира, пройдя по кругу, опять пришла к Ваньке Никанору. Он сглотнул, поморщился. В этот миг морщины на лице сжались, выдавая его действительный возраст.

– Ну, так вот, дело прошлое. Привязалась она ко мне – и всё тут. Говорит, хочу, чтобы ты со мною жил. Ребята на меня не смотрят, а я трахаться хочу больше, чем жить. Пожалел я её. Думаю, на лицо страшненькая, так это ничего. Свет можно выключить или, край, сзади заезжать. В общем, решил. Вечером попозже сговорились с ней. У меня в баньке. Банька маленькая, на краю пазьма стоит. Тихо вокруг. Почитай соседские огороды, с двух сторон засаженные картошкой, да овраг недалеко, а у меня яблони, груши…, а главное, до баньки мне долго ковылять не надо, и калитка там с улицы – можно незаметно пройти, не привлекая, так сказать, излишнего внимания. Соседи глазастые, языки у них острые – что бритва одноразовая, а зачем мне на старости лет сплетни? A-а? Ну, вот. Впрягся я в это дело. Дал ей согласие на свою любовь. Для свидания предложил свою баньку. Девка согласилась. Тихо пробралась на мой огород, зашла в баньку, протопила её (ночи холодные), и, прикинь! Как в лучших домах Парижа! Я кинул на пол старую дерюгу, под голову телогрейку – и вперёд…Родео, практически…

Слушатели заёрзали. Кому из зеков в колонии не хочется послушать о любовных приключениях? Жар от буржуйки постепенно нагрел "кандейку". Зеки разделись до маек и, покуривая, внимательно слушали Ваньку-протеза. Всем было интересно узнать конец истории, ведь за это ему влепили три года. Дело прошлое.

– Что дальше то? – подогнал рассказчика самый нетерпеливый.

– Дальше? Дальше, ребята, дело прошлое, оторвался я от души. Девка оказалась прикольная. Что только она со мною не делала. Какой протез! Про себя забыл… Опытная, однако! Так мы с ней прокувыркались до утра. Рассветать стало. В моей баньке порой не понять: ночь на улице или день. Стекло закопченное, оконце маленькое, тень от яблони густая. Порой моешься и теряешь чувство времени.

Так вот, дело прошлое… Кувыркаюсь с девкой на дерюге, а сам думаю: «То ли сваливать пора, то ли манеха задержаться». Больно чертовка хороша! Нюх потерял. Мать-то её всю ночь ждала дома. Ждала-ждала и не дождалась.

Мамаша у этой девахи, скажу вам, во какая! – Ванька Никанор развёл руки, словно показывая, какую щуку выловил в деревенском пруду.

Себе в помощь позвала она двух соседских мужиков и приступила к поискам своей дочери. Перво-наперво троица прошерстила соседние околицы и, естественно, нарвалась на нашу баньку. Бродят ищейки по огороду, а мы тут, под самым носом. На моё несчастье, молодая дурёха, распалясь, опрокинула горку тазов. Звону было от этой проказы, что от пожарной машины. Маманя моей малолетки услышала звон – и к баньке. Что тут началось! Ворвалась маманя в баньку, увидела нас в неглиже и как заорёт. Глотка у неё лужёная, я чуть не оглох. Девка в дверь, она ей затрещину как выпишет, та голая на улицу, мужики аж ахнули. Титястая девка с распущенными волосами рванула по огороду, что ведьма.

Я дерюгу на себя – срамоту прикрыть, а маманя орёт:

– Сожгу насильника! Отомщу за поруганную честь невинного создания!

«Какое, – думаю, – невинное создание? Такое со мной вытворяла, что не каждая баба сорокалетняя умеет. Испугался я. Инвалид ведь, ноги-то нет, а у этой дуры – две. То-то.

Выбежала маманя из бани, схватила дрын и подпёрла дверь.

«Всё! – думаю – пропал Ванька Никанор. Пришла твоя смертушка».

Пока протез руками нащупал, пока одевался, она уже за бензином побежала. Народ сбежался, не смотри что утро раннее, орут во все голоса. Я, как дикий, озираюсь, потом сила какая-то толкнула меня к окну. Окно, я уже говорил, маленькое, узкое. Бензином запахло. Я и дар речи потерял. Что-то мычу, даже крика нет. Все, думаю, Никанор, видать, твоя судьба – сгореть заживо. На одной ноге разбежался. Ка-а-ак прыгну головой в окно. Окошко вместе с рамой вылетело.

Рядом засмеялись: во даёт, протез!

– А что, страх, он знаешь, как силы прибавляет?! Да и банька старая, сгнило всё. Одним словом, дело прошлое, вылетаю я на улицу, подмышкой протез