Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски - Яков Семенович Друскин

Наступило время урока, время тяжелых усилий. Спустя бесконечный промежуток времени наступила перемена. В час дня наступает перемена, но без трех минут час я не заметил чувства радости. Я видел обнаженное время, но не было признаков промежутка и освобождения от времени.

В три часа дня я получил папиросу. Зажигая ее, я ожидал какого-то изменения, но ничего не произошло. Желание погибло, так как не было удовлетворено в свое время. Мне не хотелось курить. До восьми вечера я не курил. Время стояло неподвижно.

Желание относится к событиям. Желание связано со временем. О признаках вечности можно сказать только: есть или нет. Желание, не удовлетворенное в свое время, погибло. Нельзя желать признаков вечности.

Недалеко от себя я нашел соседние миры. Когда я хотел курить и не курил, я наблюдал время. Я наблюдал время в соседнем мире. Некоторый промежуток, когда он ограничен и нарушены связи и соединения с предыдущим и следующим, есть соседний мир.

Если и время не проходит, то что же сказать о вечности? Она есть всегда, но я не знаю всех ее признаков. Когда я вижу ее, я замечаю некоторые. Вдыхание дыма было признаком вечности. Но сгибание пальца, прикасание к столу также есть признак вечности.

Как мне назвать время и вечность? Я назову их этим и тем. Это и то – одно. Но я вижу два места: это как это и как то. От этого происходит погрешность.

Признаки одного места мне известны. Некоторое усилие связано с ним. Признаки другого известны мне меньше. Я искал место, где был я. Это и то – места, где был я. Между этим и тем также мое место. Может быть, это последнее место, но там ничего нет. В этом есть небольшая погрешность. Это и то не соединены. В этом есть какое-то разделение.

Время бесконечно. Ты скажешь: оно бесконечно, так как всегда было и не имеет конца. Нет, оно бесконечно между двумя мгновениями.

〈1934〉

16

О желании

Л. С. Однажды я собирался к тебе, но меня задержали, и я вынужден был остаться. Я думал, что мне предстоит провести вечер в одиночестве и я буду скучать. Я говорил так: я могу пойти к Л. С. завтра, но что мне до этого. Сегодня я буду скучать. Но затем я понял, что в этом рассуждении есть ошибка, я не буду скучать. Вот что я понял.

При желании может быть так: вещь была раньше, но сейчас ее нет, желание ее связано с ощущением непоправимости или окончательности. Но может, ее совсем не было, желание такой вещи ты назвал тоской по Абсолюту. Если же через некоторое время я получу эту вещь, ожидание ее всё равно связано с неприятным ощущением и скукой. Я думал, что буду сегодня скучать. Это была скука от невозможности обладать какой-либо вещью. Я представлял себе длинный вечер, промежуток времени. Я был прав, считая, что обладание этой вещью завтра не может быть для меня утешением. Я не верил в существование завтра. Но затем я нашел, что вечер, которого еще нет, не ближе ко мне, чем следующий день. Я стал исследовать ощущение скуки. У меня была боязнь скуки от ожидания. Я исследовал определенный вид скуки. Скучал ли я, отложив свою поездку к тебе? Я заметил, что сейчас мне не скучно, я о чем-то думал. Затем я предполагал лечь спать часов до восьми вечера. О каждом деле, которое я предполагал исполнить в этот день, я думал отдельно, не связывая одного с другим. Отдельные промежутки не были соединены, и нигде не было места скуке. Мне казалось, что я буду скучать. Я боялся ожидания завтрашнего дня, боялся времени. Но в отдельном промежутке его не было. Я соединял рассуждением отдельные промежутки, тогда появлялось представление времени и вместе с этим скука. Соединял же я отдельные промежутки потому, что мне не удалось выполнить мое желание. Таким образом, неудовлетворенное желание вызвало соединение промежутков, а соединение промежутков – представление времени. Тогда, может быть, лучше подавлять желания?

В отдельном замкнутом промежутке иногда можно наблюдать время. Оно не длится и не проходит, оно бесконечно. Оно имеет начало и конец, также прерывается мгновениями, почти незаметными, между двумя мгновениями оно бесконечно. При этом я испытываю скуку, но ничего не ожидаю, эта скука не от ожидания. Еще я наблюдаю время, когда что-либо кончается. Я наблюдаю время в замкнутом промежутке, я наблюдаю время в соседнем мире. При этом лучше не исполнять своих желаний, но и не подавлять их совсем.

〈1934〉

17

О неверующем человеке

Надо написать исследование о неверующем человеке. Но неверующего человека не существует. Поэтому я хотел написать исследование о человеке, который стал неверующим. Я думал начать так: в постели лежал неверующий человек. Затем я хотел рассказать, как он стал неверующим. Я думаю, различными путями человек приходит к неверию, но когда он станет неверующим, он уже не существует, он лежит как мертвый. Всё же я не хотел бы сравнивать его с мертвым или умирающим. В умирающем еще есть душа. Я чту мертвых. Но что сказать о неверующем? Умерший человек тлеет, так как душа покинула его, но была ли она у неверующего? Может быть, он даже не тлеет.

Я хотел написать исследование о неверующем человеке, как он стал неверующим, надеясь на свой ум, как он сказал: Бога нет – и перестал существовать. Затем я хотел написать о другом неверующем человеке, который стал неверующим потому, что чувства у него разделились. Он тоже сказал: Бога нет – и перестал существовать. Затем я хотел написать о неверующем человеке, который стал неверующим потому, что у него не осталось никаких мнений или суждений. Может быть, он был неудачным творением у Бога и Бог смял его как глину, чтобы сотворить нового. И этот должен сказать: Бога нет – и перестать существовать. Еще я хотел написать о неверующем человеке, который стал неверующим, полюбив украшения. И этот скажет: Бога нет – и перестанет существовать. Мне кажется, я ошибался. Второй не станет неверующим, у него есть чувства, у четвертого – правильный вкус, у третьего – желание, в этом их оправдание, но что сказать о первом? У него есть только ум. На Страшном суде нельзя много говорить, те четверо, может быть, найдут, что сказать, может быть, только одно слово, а этот, надеявшийся на свой ум, что скажет он?