Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Вот что рассказывает о подготовке обороны города Крутоголов:

«…вырыли окопы полного профиля, в несколько рядов поставили проволочные заграждения. По фронту было установлено 160 пулемётов и 36 пушек. Общая численность наших войск достигала 20 тыс. человек. Артиллерия действовала успешно. Она наносила корниловцам огромные потери, днем и ночью не давала им покоя».

11 апреля Автономов отбивает телеграмму красным отрядам:

«Всем всем отъ Екатеринодара до Армавира Тихоръцкой… Майкопа…

Въ Екатеринодаръ идетъ сильный бой … нужны товарищи ваша поддержка направляйте всъ силы что имеъется у вас а такъ же патроны и снаряды немедлите ни одной минуты.

Глав кома АВТОНОМОВЪ… печатала Васильева».

Телеграмма эта хранится в госархиве Ростовской области. Чувствуется по ней, как нервничал молодой главком и ещё больше – «телеграфистка» Васильева: отсутствие знаков препинания, ошибки, одна из них выглядит наиболее досадно – не «главком Автономовъ», а «глав кома»…

В тот же день Корнилов предпринимает попытку штурма Екатеринодара. При этом генерал допускает ошибку, оставив в тылу, на переправе, Первую пехотную бригаду генерала Маркова – почти что треть своей армии, рассчитывая, по всей видимости, что и брошенных в атаку сил будет достаточно. Ведь уже несколько дней красные бегут!

«Добровольцы» шли в атаку легко и в полный рост. Этим исполненным фатализма движением они надеялись снова запугать защитников города. Мы – корниловцы! Мы идем смело, не сгибаясь под пулями, и будем карать всех и каждого!

Но хвалёная «психическая атака» на сей раз не сработала.

«…вскоре, – пишет Крутоголов, – они были прижаты к земле пулемётным, оружейным и артиллерийским огнем. Атака захлебнулась.

Кавалерия Эрдели, пытавшаяся на правом фланге обойти сады и отбросить защитников города к реке Кубани, также не выполнила боевой задачи. Путь ей преградили отряды Мироненко, Кочубея, Воронова, Абраменко и других командиров. Город взять не удалось».

Здесь-то и раскрывается стратегия Автономова.

Позабыть об атаках на время. Вцепиться в окопы. Стягивать силы к городу и перемалывать противника, не жалея патрон и снарядов, коих было предостаточно. Ничего героического и гениального, на первый взгляд. Не все в штабе армии были от неё в восторге.

В другой своей книге, «На Тереке и Кубани», Крутоголов приводит сцену одного из совещаний в штабе Автономова:

«…Троцевский доказывал, что настало время нам самим перейти в решительное наступление и уничтожить противника. Автономов колебался. Он боялся, что наши мелкие отряды рассыпятся при первом же движении вперёд.

– В обороне мы их держим в кулаке, а попробуй удержать в наступлении. Нет, нам сначала надо реорганизоваться, – возражал он.

Сорокин видел нерешительность Автономова, однако отмалчивался или отделывался ссылкой на главкома. Позиция его была непонятной».

Уверенность Троцевского в наступательной стратегии не основывалась на банальном желании как-то выделиться среди командиров, отличиться решительностью и отвагой. У него имелись разведданные о том, что первое поражение не только выразилось в жертвах (около тысячи убитых), дух господ офицеров будто бы пал.

Но и у «нерешительности» Автономова были не менее веские причины.

Он понимал, что основная масса его бойцов эффективна именно в обороне, та же тысяча убитых врагов тому подтверждение. Попытки же контратак частей, разбитых на небольшие отряды, показали себя «во всей красе». Да, у него были и лихие ребята, те же казаки Мироненко и Кочубей, например. И что же, стереть их о конницу Эрдели и другие боеспособные полки? Нет уж. Надобно приберечь своих конников для действительно нужного случая, перемолов перед ним противника основательнее.

И нельзя здесь не согласиться с мнением Бугаева:

«Заслуга полководца заключается в том, чтобы в сражении создать наиболее благоприятные условия для своих войск, поставив при этом противника в наименее благоприятные. Вольно или невольно такие условия Автономов и создал! Екатеринодар обороняли почти все наличные силы. К тому же в условиях уличного боя свобода маневра была ограничена, и преимущества добровольцев в индивидуальной подготовке во многом сводились на нет. И то, что Корнилову дали спокойно переправиться на правый берег, тоже сыграло на руку большевикам. В противном случае Армия могла бы просто уйти».

На следующий день, 12 апреля, раздосадованные генералы решают проучить большевиков.

На рассвете «добровольцы» атакуют артиллерийские казармы и Черноморский вокзал. Кавалерия Эрдели предпринимает повторную попытку заблокировать железную дорогу, прорваться к станице Пашковской, дабы ударить по городу с востока.

Клыкастая смерть опять размахнулась своей косою в пригородах Екатеринодара.

Белогвардейцы овладевают казармами.

Но вновь на пути их встает мощный заслон, снова пулемёты, и снова жертвы.

Конница Эрдели прорывается в город, к Сенному рынку, и снова кажется – удача на стороне корниловцев, и назад они не пойдут, напротив, рванут на конях боевых вперёд, снося клинками вражеские головы.

И тут на главную сцену выходит Сорокин.

По воспоминаниям одного из красных командиров, Шеина, контрудар Ивана Лукича вышел эффектным: «Мы встретили их в городских улицах… рубились мелкими группами, а текинцы и черкесы словно из под земли вырастали… Вдруг увидел – черкесы поворачивают коней, а из-за спины, из переулков хлынула конница, передние ряды – в серых черкесках и белых папахах, впереди на гнедом коне, в черной кубанке Сорокин с шашкой. Впереди всех врезался в черкесов, за ним – Крутоголов, адъютант. Вышибли мы их тогда. Когда собрал полк, было много раненых, убитых меньше. Эрдели давил нас количеством. Что касается рубки, то казаки тут сильнее черкесов, нас ведь учат этому дольше, с самого детства, а у Эрдели, кроме бывших всадников Дикой дивизии, было много только что навербованных по аулам».

Сорокин оттесняет Эрдели к окраинам города и закрепляется там. Немедленно подтягиваются пушки и пулемёты. Наступает новая пауза. И многим из господ офицеров хочется, чтобы она не прерывалась никогда.

У белых заканчиваются патроны и снаряды. На подмогу со стороны надежды нет. Порядка 800 казаков, из-под палки навербованных в станицах, уже посматривают на сторону, готовые дать дёру. У красных при этом – явный перевес оружия и боеприпасов, два бронепоезда, не позволяющие взять вокзал, к тому же со всех сторон стекаются на помощь к Екатеринодару различные отряды. Туман безысходности окутывает ряды Добровольческой армии.

…К вечеру в штаб заявляется господин В. М. Родзянко.

Бывший российский парламентарий, а также экс-член Временного правительства тащился в обозе «добровольцев» с самого Ростова-на-Дону. Должно быть, сильно верил Владимир Михайлович в корниловский план о создании новой России. Верил и мечтал о своём месте в новой власти. Поэтому, как государственный муж, он не мог довольствоваться просто положением «гражданского» в обозе и выразил желание посмотреть: как оно там, на фронте?

Ему помогли взобраться на лошадь. В сопровождении охраны экс-депутат направился к линии