Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

винтовки и меткими выстрелами принялись выбивать кавалеристов из сёдел. Каким-то чудом нескольким белым сотням удалось всё же выбраться из грязи на грунт. Осатаневшие точно, они устроили страшную рубку, но красные её приняли достойно. Не побежал никто.

Первая линия отбивалась прикладами и штыками. Вторая продолжала отстреливать всадников. Уже не целясь. В упор.

Из семисот кавалеристов остались в живых двести. Убит был почти весь командный состав. Продолжать сражение означало лечь в этой земле всем, и Эрдели приказывает повернуть коней. Нужно было спасаться. Уносить копыта вслед за теми, кто уже приближался к Гначбау.

Глава 9. Крах и прах генерала Корнилова

Можно ли было уничтожить тогда Добровольческую армию? Гибель Корнилова, измотанность белогвардейцев (как физическая, так и психическая), численное превосходство красных и сломленный ими собственный страх – всё это давало значительные шансы на окончательный разгром. Почему же не случилось этого? И кто допустил здесь главный просчёт: Автономов или Сорокин?

Первый организовал защиту города. Второй вышиб из него врага.

В те дни, 13-го и 14-го, Сорокин стал главным героем Екатеринодара, заслуженно и без сомнения. На гарцующем скакуне возникал Иван Лукич на самых опасных участках, в красной рубахе своей, с шашкой наголо. Бесстрашно врезался в толпу вражеских кавалеристов, сносил им головы, увлекал личным примером бойцов. Победы на Сенной площади и у Садов Екатеринодара – в значительной степени его победы.

«Добровольцы» покидают свои позиции. С этого момента Автономов доверяет Сорокину доведение операции до конца. Громадным снежным комом в дни обороны города вырастает новая проблема: боеприпасы. И они нужны не только армии Юго-Восточной, защищающей Екатеринодар. Ведь армия его велика: это и части 39-й дивизии и разрозненные партизанские отряды, находящиеся и на Кубани, и на Тереке, и в Черноморье. Всех их надо приводить в единое целое и вооружать. А значительная часть боеприпасов растрачена в ходе боев с Корниловым. Автономов чуть ли не срастается с телеграфом, прямым проводом и типографским станком.

14 апреля он издает приказ населению о сдаче оружия и боеприпасов:

«С очищением Кубанской области от контрреволюционных банд борьба ещё не завершилась.

На Тереке часть мусульманского населения, руководимая своими мулами, князьями и русскими офицерами, противодействует Советской власти.

Наши братья, наши товарищи на Тереке ждут нашей помощи.

Грозный и Баку – нефтяные центры должны быть в руках революционного народа.

Они необходимы для нашей промышленности, для железных дорог.

Наши братья на севере ведут титаническую борьбу с зазнавшейся немецкой белой гвардией.

Северу нужно топливо, нужен хлеб…»

Документ по содержанию и духу больше напоминает страстное воззвание, а не приказ. Нет в этом «приказе» ни одного «приказываю». Каждое предложение обращено к совести и сознательности граждан. Сплошные разъяснения: бойцов много, а оружия мало, армия защищает народные интересы, а значит ей требуется помочь, снеся всё оружие, патроны и прочее в мобилизационный штаб. После этого Автономов как бы грозит пальчиком: не снесёте, совершите преступление против революции, оставив её защитницу без оружия. И только потом – не санкция за неисполнение, а лишь намек на неё: «…надеюсь, штабу не придется прибегать к исключительным имеющимся в его распоряжении средствам для приведения в жизнь революционных задач».

Мог бы написать проще, верно? «Не принесёте в срок – будете наказаны». Но он даже не устанавливает срока! Он просто подбадривает народ: «За дело, товарищи! Не медлите!»

Не отстает главком и от Москвы. «Приказ-просьба» гражданам – это дополнительный вариант, как говорится, про запас. У граждан можно было изъять патроны и винтовки. Но снаряды, пушки, деньги для содержания армии могли прийти только из Центра.

«…В беседах главнокомандующий Автономов жалуется на недостаток снаряжения и неимение в достаточном количестве винтовок, автомобилей и аэропланов, а также неимение денег. Силы имеются – …, содержать нечем…» – это писал в своем докладе в Кремль комиссар Юго-Восточного района и член ВЦИК т. Тарасов.

Он появился в Екатеринодаре в разгар боев с Корниловым. Он понял, что перед армией Северного Кавказа стоят важные задачи. И она, как и её главком, остро нуждаются в помощи.

«Прошу при получении немедленно разобраться, – настаивал Тарасов, – и выслать деньги срочно, промедление высылки задержит борьбу с контрреволюцией».

Это было не первое обращение в Центр. Ещё во время подготовки Второго съезда Советов Кубани, в конце марта, исполнительный комитет послал делегацию в Кремль. У делегатов имелось многостраничное письмо, в котором речь шла обо всех нуждах края. Каждый деятель от новой власти, не стесняясь, отразил все, что нужно его ведомству. И сделано это было по принципу «чем больше, тем лучше».

Гуменный, который был одним из делегатов, вспоминает: размах прошений изумил Ленина.

«На какое восстановление фабрик, заводов и другого при наличии войны требуется такая сумма… со многими нолями?» – удивился Ильич.

Делегаты озадаченно потупились, услышав такое от вождя, а тот, сделав вывод, что «требование написано или врагом или нашим профаном-дураком», но для нужд армии пообещал всё же что-нибудь изыскать.

…Несколько вагонов с боеприпасами были направлены в начале апреля и как раз должны были подоспеть к разгару боев, но не появлялись и не появлялись, точно сквозь землю канули. Автономов пускается в поиски, звоня кому только можно, и обнаруживает их… на Дону, в распоряжении В. Фёдорцова – товарища наркома Донской республики по формированию флота.

История сохранила их разговор по прямому проводу.

«Ни в коем случае не задерживайте патроны в таком огромном количестве! – нервно взывает к совести Фёдорцова главком. – У нас получение их весьма затруднительно. Вам получить легче. Мы можем оказать вам помощь, но если вы сразу будете отнимать у нас по 6 вагонов патронов, то поставите нас в затруднительное положение… Эти патроны идут не только для Кубани, но для всего Северного Кавказа. Если вам нужны патроны – можете оставить один вагон взаимообразно, да и опасно вам держать на станции такое количество…»

Объяснения Фёдорцова путаные:

«У нас всего в Ростове оказалось только около 100 тысяч патронов… Все склады были задержаны в Новочеркасске, и потому я прошу оставить нам взаимообразно хотя бы три вагона, как только будут получены нами патроны – мы вам сейчас же возвратим. За судьбу их не опасайтесь».

Патроны в Ростове были нужны, разумеется, не для охоты. В середине апреля на Дону вспыхнуло восстание нескольких станиц, которое спровоцировали и отдельные промахи местной Советской власти, связанные с дележом земли, и агитация экс-калединцев, оставивших Новочеркасск в феврале. К тому же в тот период совершенно не к месту возник конфликт между Донским ревкомом и Голубовым,