Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

А она была.

…19 апреля на закрытом заседании Кубанского ЦОИК предлагается заслушать доклад т. Иванова об организации Красной социалистической армии.

О личности т. Иванова – ничтожное количество сведений: левый эсер, в середине апреля он был назначен на должность военного комиссара Кубано-Черноморской республики, хотя такой республики, повторюсь, официально ещё не существовало. И тут неважно: кто он и откуда. Важно другое. Громкая должность – «военный комиссар»! Человеку захотелось не просто власти, а власти грозной, над десятками тысяч людей с оружием! При этом он не имел отношения ни к армии, ни к организации защиты города. Наглость и коварство его обескураживают[27].

Здесь стоит заметить, что до того, как согласиться на перевыборы, сразу же после поражения Корнилова, Автономов обратился к ЦОИК с письмом, в котором высказал намерение увести свою армию на Терек, помогать Терскому Совнаркому. Однако заявление т. Автономова просто было принято к сведению и всё. Возникает вопрос: если республиканский военный комиссар задумался о создании своей армии, зачем удерживать здесь Автономова и устраивать перевыборы? Увёл бы он своих на Терек, местные отряды вышли бы из его подчинения, создавай из них свою армию, выбирай командующего!

Но Иванов рассудил иначе.

«Все воинские части, находящиеся на территории Кубано-Черноморской республики, – говорилось в его проекте, – поступают в ведение и распоряжение ЦИК под непосредственным наблюдением и руководством комиссара по военным делам… Все воинские части, всё оружие и вывозное имущество поступают на учет и в ведение ЦИК Кубано-Черноморской республики» и т. д.

Но своих, черноморских и кубанских отрядов Иванову было мало. Он, как видно, решил захапать всё. И провести в командующие кого-нибудь из своих.

Мало того что заседание ЦОИК было закрытым, Автономов находился в это время на фронтовом съезде, председатель ЦОИК Полуян вёл этот съезд, а здесь, на заседании, процессом рулил шеф Иванова – вождь левых эсеров Балис. Чем не междусобойчик?

Интересен ещё один момент. Пару недель назад Балису, как заместителю Полуяна, жаловались на Сорокина некоторые бойцы Петропавловского отряда. Уж слишком, мол, Иван Лукич закручивает гайки, не терпит ни митингов, ни возражений «снизу». Что за старорежимные выходки? Не контра ли? Балис тогда принял сторону жалобщиков, но сделать ничего не смог: начинались бои за Екатеринодар. А теперь…

Теперь Балис позвал этих недовольных на заседание и позвал для того, чтобы сделать их своим рупором на… фронтовом съезде! Проинструктировать то есть и отправить на съезд.

«Сделать… доклад о действиях вождей с наклонностями бандитов и грабителей… просить товарищей в первую очередь обсуждать вопрос об анархии», – вот что поручалось им.

Опять же – хитро! Не какие-то интеллигентики будут выступать, верно? А свои же товарищи, бойцы-станичники!

На «анархию» и «бандитские наклонности» Балис и Иванов упирали не случайно.

Армия Автономова требовала финансирования и материального обеспечения. Кубанские власти помогать с этим или не спешили или (в краткие сроки) не имели возможности сделать этого. И тогда Автономов решает разобраться с этим сам, путём взятия контрибуций с представителей местной буржуазии, которой в тех краях хватало. При этом опустошает кошельки буржуа не лично он, а личность довольно туманная и оригинальная – Макс Шнейдер.

Хижняк утверждает, что тот был анархистом, приехавшим из США. Гуменный также характеризует его как анархиста и авантюриста, но относится к нему вполне снисходительно. Со стороны Хижняка снисходительности никакой: Макс – не просто анархист, «вор» Макс, «грабитель»:

«У главкома он был в роли изыскателя денежных средств для нужд армии, – писал Хижняк. – Деньги Шнейдер изыскивал у буржуа самым бесцеремонным образом. Вызовет по повесткам десятка три крупных торговцев и промышленников и скажет им:

– Для нужд армии нужен миллион рублей денег. Если вы, господа, хотите дома почивать, деньги должны быть доставлены немедленно…»

Читатель может прийти к выводу: Шнейдер, ну и Автономов, разумеется, занимались чистой воды вымогательством. Однако, чтобы вывод был объективен, нужно прочитать и другие строки – воспоминаний Гуменного о встрече с Лениным, которая произошла у представителей Кубанского исполкома почти сразу после того, как Екатеринодар сделался красным:

«Вы, кубанцы, – говорил Гуменному Ленин, – богаче нас… Ведь у вас в Кисловодске и на Мингруппах осела со своими ценностями отечественная и часть заграничной буржуазии. Сумейте изыскать средства у них…»

Вот Автономов и сумел. С помощью Шнейдера. Единственное, что было сделано не буквально по-ленински, так это выбор места изыскания – Екатеринодар.

Понятное дело, буржуа жаловались в ЦОИК, и в другом случае им бы разъяснили, что нужно делиться. Но не сейчас. Сейчас, для Балиса и Иванова, эти жалобы были весьма кстати: самочинные реквизиции! произвол!

Не стоит также забывать о пьянице и бандите Золотарёве! Он по-прежнему командовал гарнизоном и комендатурой, а с чьего согласия был назначен? С согласия товарища Автономова!

Словом, не каша заваривалась, а пиво начинало вариться, причём крепкое. И для усиления крепости решили бахнуть в него «водочки» – подключили прессу.

20 апреля вышел очередной номер Известий Центрального областного исполнительного комитета, на первой полосе которой красовалась статья с ошеломляющим названием: «Вместо власти Советов – власть узурпаторов».

Эмоциональный градус статьи зашкаливал, поруганная вера в равенство и братство вопила с полос, но в чей адрес были эти вопли направлены – оставалось только догадываться.

Некие «горожане» причитали: ну как же так, страдал Екатеринодар от Филимонова, ждал Советскую власть, вот, она пришла наконец, но… где же она?

«Определенного хозяина никто не знает, – жалуются „горожане“, – распоряжения исходят то от одного, то от другого лица, и та анархия, свидетелями которой являемся мы, те явления, те безобразия, которые имеют место в настоящее время у нас, глубоко порочны и требуют разрешения…»

И далее: «Мобилизовать все здоровые силы…» «Защитить Советскую власть…» «Дать узурпаторам решительный бой…»

Всё, как по нотам вроде, и всё же не хватало самого главного – конкретного объекта недовольства!

Кто эти «узурпаторы»?! Ни одной фамилии, ни одного намека на должность. Ими, судя по тексту, могли быть кто угодно: Автономов, Сорокин, Золотарёв и весь ЦОИК в полном составе.

Конкретного автора тоже статья не имела. Вопль всей редакции, всех, как одного. Но почему такой безадресный?

Видимо, главреду не разъяснили, что именно от него хотят. Или же он сознательно ушёл в «эзопов язык», оправданно полагая, что в случае указания фамилий от последних может «прилететь».

И – прилетело!

Даже несмотря на отсутствие фамилий.

* * *

Заседание ЦОИК 23 апреля 1918 года открывается тревожно:

«Слушали: Вопрос о налёте на редакцию „Известия“ и о создавшемся положении конфликта.

Тов. Татищев докладывает, что в редакцию „Известий“ являлась вооруженная сила от Сорокина, которая запретила выпускать газету „Известия“