Рейс Москва – Париж - Екатерина Робертовна Рождественская

чтобы за ним срочно приехали. Выяснилось, что он несколько раз в тот день терял сознание в кабинете, но никому ничего не сказал, пока, наконец, не свалился у машины, когда собирался уже ехать домой. Его перенесли в приемную, вызвали врача и позвонили Алене. Он окончательно напугал семью, и на этот раз решили уже не тянуть, а сразу обратиться к врачам.

Дистония

По совету друзей, через какие-то пятые руки, обратились к известному нейропрофессору. Катя везде сопровождала папу, не оставляя его одного ни на минуту. Ее страсть к медицине никуда не исчезла, она понимала врачей с полуслова, да и с латинскими терминами, хорошо зная французский, быстро справлялась. Мама была этому рада, она слишком волновалась и специально попросила ее ходить с отцом на консультации, чтобы дома потом все ей объяснять нормальным человеческим языком, без лишних страшных непонятных деталей и запугиваний. Важный профессор принял у себя в институте, в огромном рабочем кабинете, увешанном красными вымпелами, красными грамотами и красными благодарностями. Похож он был на хабалистого барина, который только что вернулся с охоты у себя в поместье: характерно опухший, раскрасневшийся, вытирающий блестящую лысину платком, шумный, с размашистыми движениями, весь какой-то пышущий не то здоровьем, не то наглостью. Вдумчиво выслушал жалобы, зачем-то причмокивая, а перед тем как перейти к своим умозаключениям, предложил чаю с коньяком.

– А можно? – опасливо спросила Катя.

– Вашему папе можно совершенно все! – произнес он жирным басом. – По тем жалобам, о которых вы, Роберт Иванович, рассказываете, то есть по симптомам, это, скорее всего, проявление вегетососудистой дистонии. Есть такое интересное заболевание. Это даже не заболевание как таковое, а синдром, при котором отсутствует органическая патология какого-то конкретного органа, а все вот эти нарушения, которые вы описываете, носят чисто функциональный характер.

– А откуда это берется? Это врожденное? – вопросы задавала только Катя. Роберт молча рассматривал фотографии, которые висели на стенах: профессор с известными советскими актерами, профессор с модными певцами и певицами, профессор с олимпийскими спортсменами, профессор в гостях у папы римского. А на отдельной стене – профессор с патриархом и много-много разных икон, своего рода алтарь.

– До конца природу вегетососудистой дистонии не изучили. Это может быть и врожденная предрасположенность как вариант, и какие-то физиологические особенности организма, и некие гормональные перестройки, и частые стрессы, все что угодно, – профессор снова причмокнул и вытер лоснящуюся лысину.

– И что нам теперь с этим делать? – спросила Катя, взглянув на папу. Тот, закончив с фотографиями, смотрел теперь в окно, и так безучастно, словно все это его абсолютно не касалось. Иногда, правда, пригубливал уже остывший чай.

– Ну, что я могу вам порекомендовать, – в очередной раз вздохнул профессор. – Надо срочно бросить курить и начать соблюдать щадящий режим – побольше отдыхать, поменьше работать, гулять на свежем воздухе, заниматься физкультурой, не пить и не курить.

– И вообще не жить, – вдруг подытожил Роберт, оторвав взгляд от окна.

Профессор вперился в него серо-стеклянными глазами, никак эту шутку не прокомментировал, вроде как не услышал, но все же улыбнулся.

– Все мы не молодеем, Роберт Иванович, ничего с этим не поделаешь, такова природа. Поберегите себя, вы много на себе тащите, представляю, какая у вас душевная нагрузка, как вы болеете за всех. А теперь вам надо поболеть за себя, и обещаю, все со временем наладится. Я вам даже исследования никакие не назначаю, все и так очевидно – проявления вегетососудистой дистонии абсолютно явные: головные боли, холодные руки, нарушение равновесия, небольшая одышка, боли в животе и эти ваши участившиеся обмороки. Видите, какая коварная болезнь, и, казалось бы, при чем здесь живот? Или бледность кожных покровов? Или обмороки? Объясняю – это все из-за нарушения кровообращения. Если поступление крови к головному мозгу уменьшается в три-пять раз, то наступает обморок с потерей сознания и резким снижением силы мышц. Вам это знакомо, не так ли?

Говорил он бесстрастным механическим голосом, словно этот давно заученный текст был один для всех пациентов. Пальцы его беспрестанно крутили карандаш, а левая нога под столом отплясывала какой-то странный танец, мелко потрясываясь и постукивая об пол.

– Так что ни о чем не волнуйтесь, Роберт Иванович, все поправимо. Пропьем таблеточки для улучшения кровообращения и метаболических процессов, элеутерококк попринимаем, и вы будете как новенький! Но не быстро. Потребуется длительное время. Ну мы же с вами никуда не торопимся?

Они вроде никуда и не торопились.

Куриное яйцо

Прошло еще полгода странного вегетососудистого состояния с темнотой и туманом в глазах, обмороками, сильными головными болями, кратковременной потерей памяти. Но Роберт все равно старался держаться бодрячком, хотя зачастую было видно, что дается ему это с трудом. Иногда вдруг, резко встав, он хватался за спинку стула и стоял так пару секунд, закрыв глаза и обретая равновесие. Сам того не осознавая, ловил себя на том, что машинально растирает пальцы, которые начали часто затекать и неметь. К пишущей машинке подходил все реже и реже, руки сильно дергались, выделывая невообразимый крендель, и попасть по нужным клавишам не представлялось никакой возможности.

Да и мысли туманились вместе со зрением.

После очередного обморока Алена забила тревогу, плюнув на вечные отговорки вегетососудистого профессора. Она, сразу забыв о своих недавних болячках, бросилась спасать любимого мужа. Было пока непонятно от чего, но деятельность развила активную. Ларошеля до этих пор особо не беспокоила, он же педиатр, думала, зачем спрашивать. Но вскоре поняла, что без его совета вряд ли обойдется.

Леня, услышав историю с обмороками, жутко разозлился:

– Ты взрослая умная женщина, а занимаешься какой-то хреновиной! Ты меня не просто удивила, а поставила в тупик! Сколько времени прошло с первого обращения к врачу?

– Почти полтора года… – промямлила Алена.

– Полтора года! Полтора года! – почти кричал Леня. – И что, Робе стало лучше? Он окреп? Голова перестала кружится? Полтора года! А я нужен только для того, чтобы выпить-закусить? Ты мне должна была позвонить первому, именно потому, что мы дружим!

– Ну что ты кричишь, его же наблюдает профессор, лечит… Ты бы видел, какое количество таблеток Робочка пьет! – начала было Алена.

– Ну не сложно же понять, что если лечение в течение нескольких недель, ну хорошо, месяцев никак не срабатывает, то нужна консультация у другого врача, а лучше консилиум! Это ж ясно как день! Так, дай мне время до завтра, и я все устрою! – Леня был зол как никогда.

На следующий день Ларошель действительно все устроил, не только направив Роберта