Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер

сейчас я понимаю, что там есть, куда двигаться! А отядзукэ… Чёрт, он идеален сам по себе. Я даже не представляю, на что надавить, чтобы пробудить чувства у русского человека.

— То есть, ты хочешь сделать отядзукэ с русской душой?

— Я хочу открыть для пробующего дверь в историю. Но при этом, чтобы не я диктовал условия. А чтобы он сам увидел то, что захотел. Понимаешь? Прямо, как было с булочками Коляна. Он не диктовал условия. Он лишь показывал путь. И каждый увидел в этом вкусе… что-то своё. Честное. Искреннее, как улыбка ребёнка! Понимаешь?

Лера подтянула колени к подбородку.

— Сколько вариаций ты перебрал в голове?

— Шестьдесят три.

— Дерек. — она повернула ко мне голову: — А чего ты у Коли не спросишь?

— В смысле?

— В прямом. Ты же сам говоришь, что его булки передают суть того, что ты хочешь сделать. Все видели, что-то своё. Я встречу Нового года с родителями. Леночка видела поездку в Париж… А Зиночка видела эротическую сцену… Где её ласкает белобрысый парень-одногодка… — Лера с подозрением посмотрела на мою прическу, затем на мой пояс, перевела взгляд на Зиночку и тяжко вздохнула: — В общем, каждый увидел то, что хотел. Понимаешь? То есть, Колян лишь указал дорогу. Он сделал ровно то, о чём ты сейчас говоришь. Это же… очевидно. Нет?

Синдром «Замыленного глаза». Это когда ты настолько погружен в решение задачи, что не замечаешь очевидного подхода. Ох… А ведь Дядя Рубен предупреждал, что так оно чаще всего и бывает.

— Иди, спроси. — Лера с улыбкой подтолкнула меня плечом: — Все мы порой адово тупим. Не надо делать такое разочарованное лицо! Каким бы опытным человеком ты ни был — да… Ты тоже можешь превратиться в того, до кого доходит, как до жирафа в скафандре.

Колян обсуждал с Вальком новую сетевую игрушку про вторжение инопланетян.

— О чём разговор? — поинтересовался я.

— Да про «Звёздную экспансию». Говорят, в неё сейчас играет свыше десяти миллионов пользователей! — Колян явно был очарован данным фактом.

— Здорово… Извините, что ворвался в вашу тему. Но мне очень нужна помощь!

— Не вопрос. Что такое?

— Слушай. Если отмести технологию и фишки… Ты же по сути сегодня сделал булку из фарша, муки и перца. Никаких секретных ингредиентов. И я, когда её съел, почувствовал такую небывалую лёгкость. Как ты этого добился?

— Долго работал. Экспериментировал. Вымерял граммовки… Стандартная поварская работа. А чего ты вдруг спрашиваешь?

— Нет-нет… Тебя всегда хвалили за душу. Колян, есть ещё хотя бы один нюанс, который улучшил твоё блюдо? Возможно, ты рассказал не всё? Что-то упустил? Какую-нибудь ма-а-а-аленькую деталь…

— Ну… — немного подумав, ответил он: — Если для тебя это важно, то… я пёк не для судей.

— Эм-м… А для кого?

— Это прозвучит странно… И я немного смущаюсь…

— Рассказывай! Мы все свои.

К этому моменту все на кухне внимательно слушали наш разговор.

— Я же тебе рассказывал пару лет назад, что бабушка с дедушкой были моей отдушиной… Мы вместе лепили пельмени. Чебуреки жарили. Варили манты. Да, в общем-то, много выпечки было. Я так восхищался ими в детстве! Это невозможно описать словами. И я подумал — а, что, если бы у меня вдруг появилась такая возможность… Просто взять и показать им, чего я достиг. — Колян сглотнул неприятный комок в горле: — Поэтому… на самом деле, я пёк всё это для них.

— Как трогательно! — всхлипнула Настюша.

— Ну… я в тандыр залез, угли развёл, и как-то… руки сами начали работать. Стыдно признавать, но в тот момент я, вообще, про Теньшину забыл. Стою, перец сыплю… А сам с ними разговариваю. Ну, с бабушкой и дедушкой. Прям так чётко это представил… Как будто они реально стояли рядом со мной.

И вот тут всё встало на свои места. Пока Славик делала шоу и рисовала идеальную картину, погружая всех в красоту и эстетику… Колян просто хотел порадовать самых близких и дорогих людей, которых уже давно не было рядом. Конечно, со стороны это смотрелось не так красиво. И не так эстетично. Но зато… Это позволило создать кулинарный шедевр, заряженный душой.

— А ты? — Колян вопросительно посмотрел на меня: — Ты для кого хочешь приготовить отядзукэ?

— Ну… — я посмотрел на Леру, словно искал у неё поддержки, но та лишь развела руками: — Я варю, чтобы получилось то… что я хочу.

— Ну вот. — кивнул мой друг: — Значит получится. Просто получится то, что ты хочешь. И всё. Ты же сам всегда меня учил, что готовка — это не просто ингредиенты, посуда, рабочие инструменты и технология. Готовка — это творчество, Дерек! То, ради чего мы оба и начали этим заниматься. А творчество — штука такая… Если тебе не для кого творить — то оно и будет, кое-как.

— Факт. — кивнул Серёжа, смахнув скупую мужскую слезинку: — Я готовлю ради Светы.

— А я… Ради своего младшего брата. — задумчиво произнесла Леночка.

— Я ради бабули и дедули. — улыбнулась Настюша.

— Я ради мамы и старшей сестрёнки. — вздохнула Зиночка.

— А я… — Валёк сделал драматическую паузу: — Готовлю во имя Дейенерис из дома Таргариенов, именуемая первой, Неопалимая, Королева Миэрина, Королева Андалов, Ройнар и Первых Людей, Кхалиси Дотракийского Моря, Разбивающая Оковы и Матерь Драконов!

— Тьфу ты… — Лера швырнула в него подушкой: — Такой момент запорол!

— Вообще-то, это правда. — надулся Валёк: — Ну… нравится она мне! Что я могу поделать?

— Короче, Дерек. — Наташа подошла ко мне и положила руку на плечо: — Найди в своём сердце людей, ради которых ты захочешь творить. Не готовить… Нет. Это слишком скучно. Именно — творить!

— Найти людей? Хм-м…

В новом мире я обзавёлся друзьями, которые уже стали для меня семьей. И в целом… если так подумать, то… может быть, попробовать приготовить для них?

— Только этого недостаточно. — Наташа внимательно посмотрела на меня: — Даже с мощнейшим духовным зарядом посредственное блюдо не станет шедевром. У тебя даси на чём?

— На комбу и кацуобуси.

— Скучно. Возьми у меня соевую пасту. Годовалую! Я её в подвале держу. Третья полка. Банка подписана: «НЕ ТРОГАТЬ!!! НАТАША». Ложку в даси — и всё зазвучит.

— Наташ, у неё же вкус — как у… — я вовремя осёкся.

— Как у чего?

— Как у чего-то очень старого.

— Вот именно! — радостно улыбнулась Наташа: — В этом весь смысл. Ты хочешь, чтобы человек увидел свою историю. А все самые лучшие истории были написаны в старину. К тому же, все наши главные воспоминания связаны с чем?

— С