Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер

— С детством, Дерек! Каким бы гадким оно ни было — там столько всего удивительно-чудесного! Человеку ассоциация нужна. Триггер! А ты ему свеженького наливаешь… Чистенького! Гармоничненького. Как будто у него в детстве всё было гармонично. У тебя в детстве всё было гармонично?

— Нет.

— Ну и не ври тогда! Любой ресторанный критик уже по запаху почует ложь. Поверь мне на слово.

Валёк, сидевший рядом, кашлянул.

— Что такое?

— Ну… можно я тоже скажу?

— Выкладывай.

— Ты рис просто варишь. — Валёк застенчиво отвёл взгляд: — А можно после варки на сухой сковородке немножко подрумянить верхний слой. Прям чуть-чуть! Чисто до запаха. Как гэммай, только сам рис. Тогда, когда зальёшь, будет… — он щёлкнул пальцами, словно пытался вспомнить — .. будет пахнуть… Костром! Точно! Но совсем немножко.

Зиночка, забравшаяся к тому времени на стол, села напротив меня:

— И яркости надо! Дерек, туда обязательно стоит добавить, что-то остро-солёное. Иначе рот скучает! У мамы одним из крутейших блюд была капуста с брусникой. Вот, что-то подобное и надо!

— Дорогая, но там же японская кухня.

— И чего⁈ — возмутилась Зиночка: — Ты японцам варишь или нам⁈

Леночка, сидевшая на подоконнике, отставила кружку и спокойно произнесла:

— Она права, Дерек. Ты противоречишь сам себе. Пытаешься приготовить блюдо, которое будет отдавать, чем-то нашим… А в итоге, берёшь для этого чужую концепцию.

На кухне снова стало тихо.

— То есть… — начал я.

— То есть форма японская. — пояснила Леночка: — Форма гениальная! Я не спорю. Рис, бульон, три минуты, ешь ночью один на кухне. Идеальная форма. Но содержание ты, почему-то, тоже тащишь оттуда. А ты, извини, вырос не там. Как и мы все. Понимаешь?

— И что же тогда класть?

— А ты что помнишь? — уточнила она.

Если честно, то первой моей осознанной едой было мясо вепря, гадкие подземные грибы, пустое масло из греккеров… это такие маленькие насекомые, живущие в Изнанке. Из них ещё делают армейские питательные батончики. Которые я ел во время обучения. В общем-то, ничего такого, что сейчас можно было добавить в отядзукэ.

Значит, стоит переместиться немного вперёд. Мой второй день рождения. Встреча с Коляном в туалете. Побег из этого туалета. Встреча с КатЭриной и злобным Биг Би, который на самом деле оказался милейшим Костиком. Потом Дядя Рубэн. И… моя новая семья.

Вот отсюда я и начну!

Почему-то первым, что пришло в голову, был не лосось, не умэбоси и даже не тобико…

Это была картошка, оставшаяся с обеда, которую Дядя Рубен на следующее утро резал на кубики и заливал горячим куриным бульоном. Это был чёрный хлеб от Степаниды, натёртый чесноком. Это был огурец из трёхлитровой банки… Такой мутный, мягкий, с чесночным зубчиком и укропным зонтиком. Это было сало с прожилкой, тонко нарезанное Зоей. И это был чёрный перец из старой мельницы Карла, которую надо было крутить обеими руками, потому что она заедала…

— Ну, как? — поинтересовалась Леночка.

— Черный перец, твою мать! — я ударил кулаком по столу: — Наконец-то!

Колян перестал жевать:

— Чего перец?

— Крупная и мелкая дисперсия. Как у тебя! — я говорил быстро, чувствуя, как паззл, наконец-то, складывается в голове: — Слушай! Даси на комбу и кацуобуси, но с ложкой Наташиной пасты. Это старая нота. Глубина вкуса! Рис подрумяненный по Вальку — костёр. Заливка по стенке. Сверху — солёное и резкое, как Зиночка говорит: не умэбоси, а наш огурец. Порезанный мелко! Почти в пюре. И перец. Крупный — в даси. Пусть настоится и отдаст основной аромат. Средний — на рис перед заливкой. Мелкий и жжёный — сверху, в самом конце, чтобы он на пару раскрылся прямо под носом у человека, пока он подносит пиалу.

— Это уже не отядзукэ. — вздохнула Леночка.

— Нет. — согласился я: — Это отядзукэ «Полярная сова»!

— Звучит… потрясно. — кивнула Лера.

— Да. Согласна.

— Факт.

— Интересно попробовать…

Все тут же начали согласно кивать головами.

— Ну так, а чего сидим⁈ — я резко выскочил из-за стола: — Настюша! Ставь кастрюлю! Зиночка! Слазь, ты на разделочной лежишь! Наташ, тащи свою банку из подвала! Серёга, где термометр⁈

— У меня в кармане. — отозвался Серёжа.

— Ты с термометром пришёл на попойку?

— Я всегда с собой беру…

— … видеокамеру! Так. Колян — на тебе перец! Леночка и Лера — вы со мной на ингредиенты и подготовку!

— Так точно, капитан!

— Я не опоздала? — увернувшись от вылетевшей в коридор Наташи, произнесла Амелия.

— О! — я щёлкнул пальцами, словно открыл новый физический закон: — Ты, как раз очень вовремя!

Глава 11

— Я чувствую, что меня вновь… — Лера с подозрением посмотрела на Амелию: — Немножечко поднадурачили.

— Ни в коем случае. — усмехнулась Госпожа Симонова.

— Уверена? — Глава студсовета попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. Она вновь лежала на стульях и поглаживала свой животик.

Мы готовили до трёх часов утра.

Первая партия вышла слишком пустой. Я пожадничал с пастой, и она не смогла усилить умами даси.

Вторая — переперченной, ибо Колян сыпал специю «на глаз». А глаз у него, как выяснилось — щедрый.

Третья очень жёстко горчила… Там уже я накосячил и прошляпил воду. В общем, случайно залил листья кипятком именно в тот момент, когда Серёжа с термометром отвернулся. Он потом ничего не сказал. Просто посмотрел и покачал головой. А мне было стыдно минуты три. Хотя по идее все косячат. Особенно с новыми экспериментальными блюдами.

Зато четвёртая получилась практически идеально! Восемь пиал и салатница для Коляна, потому что: «А я что? Воробей? Мне надо нормально». Рис, подрумяненный до ореховой корочки. Даси, тёмное от годовалой пасты, с крупным перцем, настоявшимся сорок минут. Огурец, изрубленный практически до состояния пюре. Полоска сала с прожилкой… Такая тонкая, что сквозь неё можно было разглядеть силуэты на кухне.

— А вы уверены, что жир настолько необходим? — поинтересовался Валёк.

— Да! — кивнула Амелия: — В противном случае, перцу не на чем будет ехать в сторону вкуса. Ему просто необходим транспорт.

Сверху — щепотка жжёной перечной пыли.

Затем чай. Ровно восемьдесят два градуса. Серёжа контролировал, не оборачиваясь.

Наш чайный бульон был медленно залит по стенке. Всё, как доктор прописал.

Пар поднялся, и я увидел, как восемь человек одновременно наклонились над своими пиалами и салатницей. Дегустация началась и… Никто не сказал ни слова.

— Ой… — первой нарушила тишину Настюша, которая, как мне показалась, едва сдержала слёзы: — Укроп… Тот дурацкий укроп, с которого началась моя практика в области овощей и зелени… Я чувствую его!

Валёк ел молча, но