Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

— Знаю человека с таким именем. Сначала проверю, тот ли это человек.

— Откуда?

— Сейчас это неважно.

Леон вглядывался в моё лицо. Он уже понял, что фамилия зацепила меня сильнее, чем я хотел показать.

— Вы что-то подозреваете? И вы мне скажете, да?

— Когда появятся подтверждённые сведения, — заверил я.

Пацан помолчал и спросил, должен ли держать разговор в тайне.

— Лучше не обсуждать это с ребятами.

Леон с этим спорить не стал. Поднялся, поправил футболку и направился прочь с заднего двора. На пороге Леон задержался.

— Хорошо. Я подожду, Роман Михайлович, только долго не тяните. Я ведь сразу понял, что вы что-то знаете о моей маме.

— Рот держи на замке, — напомнил я пацану.

— Спасибо, Роман Михайлович… спасибо вам большое за всё!

Я проследил за Леоном взглядом, дождался, когда он скроется за углом главного корпуса, и вытащил из кармана свой мобильник. Да, жизнь — штука непредсказуемая и закрутила так, что даже моё попадание в это время из девяностых теперь не выглядело чем-то удивительным.

Петька… этот урод решил опуститься на самое дно. Он доказал, что сестра Васи ему была не нужна. Сам Вася был прав, когда выступал против их так называемой «любви». Нет, возможно, его сестра действительно любила Петю. Но вот в любовь Пети я не верил ни на грамм.

Петя использовал эту любовную связь как способ своего обогащения. Знал бы я это тогда, тридцать лет назад. И возможно, что судьба в тот роковой день моей смерти распорядилась бы иначе. Но я сам сказал Леону, что кто прошлое помянет, тому глаз вон. А значит, прошлое следовало помнить, но жить настоящим. В настоящем же у меня появлялась отличная зацепка для того, чтобы расставить всё по своим местам.

Возможно, что именно поэтому я и оказался в своём новом теле.

Посмотрим, Петька…

Говорить Леону о том, что Глеб, похоже, был его двоюродным братом, я пока не стал. Сейчас это было, пожалуй, ни к чему. Петя почему-то тщательно скрывал этот факт, и я пока не до конца понял, почему он это делал и какую цель преследовал.

Но будет день — будет пища.

В отличие от самого пацана, я, кажется, нащупал нитку, при помощи которой можно будет размотать весь этот клубок тридцатилетней давности.

И начинать следовало с человека, место которого во всей этой истории я не до конца понимал. С Фатимы.

Я нашёл номер Фатимы в мобильнике и несколько секунд просто смотрел на экран.

Звонить ей с готовой версией не хотелось. Фатима отвечала ровно на тот вопрос, который ей задавали, и обычно оставляла за границей ответа всё самое интересное. Если сообщить ей про предполагаемое родство сразу, она могла подтвердить догадку, опровергнуть её или предложить третий вариант, после которого пришлось бы неделю выяснять, что именно она имела в виду.

Я нажал вызов. Фатима ответила после четвёртого гудка.

— Роман, — произнесла она вместо приветствия. — У тебя снова неприятности или ты решил однажды позвонить просто так?

Я промолчал.

Фатима мгновенно уловила, что я звоню не ради обмена любезностями.

— Говори.

Глава 15

Фатима мгновенно уловила, что я звоню не ради обмена любезностями.

— Говори.

Я назвал имя матери Леона, затем её девичью фамилию. После этого добавил имя Васи, имя Пети и упомянул долю женщины в семейной компании.

Фатима молчала несколько секунд. Где-то рядом с ней хлопнула автомобильная дверь, послышался приглушённый голос мужчины, затем всё снова стихло.

— Откуда ты это узнал? — сразу спросила она. — Ты разговаривал с Леоном?

— Я задал вопрос. Наташа, мать Леона, была родной сестрой Васи?

Фатима не торопилась отвечать. Из динамика мобильника был слышен только шум улицы.

— Глеб что-то знает? — спросила она.

— Фатима.

Она опять замолчала. Было видно, вернее, слышно, что она в курсе всей ситуации, но обсуждать её со мной не спешит.

— Леон рассказал про мать? — нехотя спросила Фатима.

— Он назвал имя брата своей матери и фамилию. Теперь отвечай ты. Мать Леона была сестрой Васи?

Послышался тихий вздох. Фатима, кажется, отошла куда-то подальше от посторонних голосов.

— Да… — буквально выдохнула она.

Ответ прозвучал спокойно. Только прежнее возможное совпадение окончательно перестало быть совпадением.

— Вася приходится Леону дядей? — спросил я.

— Родным.

— Глеб — сын Васи?

— Ты это и так знаешь, — зло зашипела Фатима.

Знала бы она, насколько хорошо я знаю эту семейную связку.

— Я хочу услышать всю связь целиком, — пояснил я.

Фатима выдержала ещё одну паузу. На этот раз возражать она не стала.

— Мать Леона была родной сестрой Васи. Глеб — сын Васи. Получается, мальчики — двоюродные братья.

— Они знают друг о друге? — спросил я.

— Нет.

— Оба?

Я всё-таки решил уточнить. Ответ вроде как лежал на поверхности, но за спрос денег не берут.

— Оба, — подтвердила Фатима.

— Петя после смерти Наташи прекратил общение Леона с её семьёй?

— Полностью. После суда он отрезал Леона от всех родственников матери.

Я ненадолго задумался. Двое пацанов несколько недель выясняли, кто из них сильнее, кто имеет право вести остальных и кто первым полезет в драку. Взрослые тем временем годами хранили сведения, способные изменить их отношения за одну минуту.

— Почему ты раньше молчала? — прямо спросил я.

Фатима ответила сразу, словно ожидала этого вопроса.

— Родство мальчиков не моя тайна, Рома, и тебя это тоже не касается, если что, — она попыталась перехватить инициативу.

— Очень удобная позиция.

— Удобная для кого? Для Леона, который всю жизнь считал семью матери опасной? Для Глеба, которому отец ничего не рассказал? Или для меня, если бы я однажды приехала в лагерь и объявила двум подросткам, что они двоюродные братья?

— Ты знала про долю Леона, будущую подпись и старые обязательства. Знала про Петра и Василия. Видела обоих мальчиков рядом, — озвучил я то, что и так лежало на поверхности.

— Видела, — Фатима не стала отрицать.

Обычно про те темы, которые мы сейчас с ней обсуждали, говорили: «Это не телефонный разговор». И по-хорошему следовало встретиться где-то в уединённом месте. Но, во-первых, времени для таких встреч у меня не было. А во-вторых, это сейчас я застал женщину врасплох, а потом? Потом нельзя исключать, что говорить она не захочет.

— Васю действительно осудили за убийство сестры? — спросил я.

— Рома, тебя это…

— Фатима, я задал вопрос, — пресёк её я.

— Осудили.

— Он её убил?

Я понимал, что эта информация, по логике вещей, отнюдь не является тайной. Но и на этот раз на линии снова повисло молчание. Фатима явно знала больше, чем