Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

могла сказать. Я не был уверен, вернее, даже был уверен, что вытащить из неё информацию по телефону не выйдет. Но даже её реакции были более чем красноречивы. Уже по ним одним можно было делать весьма определённый вывод — в этой истории далеко не всё так однозначно.

— Знаешь обстоятельства дела? — надавил я на Фатиму. — Какие доказательства были против него?

— Роман.

Голос Фатимы стал жёстче. Она отчётливо провела границу и дальше двигаться не собиралась.

Я мог продолжать давить. Фатима всё равно упёрлась бы и начала отвечать вопросами, пока телефон не разрядился у кого-нибудь из нас. Смысла тратить время не было.

— Хорошо. В какой колонии он сейчас?

Она коротко выдохнула. Мне показалось, что вопрос её удивил.

— Уже ни в какой. Он вышел.

— Когда? — спросил я.

— Сравнительно недавно.

— Насколько недавно?

— Достаточно, чтобы пока не успеть разобраться со всеми делами.

— Глеб знает?

— Нет…

— Вася пытался с ним связаться?

— Всё, Рома, прости, но мне пора бежать. Дела-дела, прости, дела.

И, ещё даже не успев договорить, Фатима бросила трубку. Она явно решила сегодня экономить объяснения. Ну что ж… придётся брать на себя функцию всем известного банного листа, прилипшего к одному месту.

Я открыл мессенджер и быстро набрал сообщение.

«Организуй мне с ним разговор».

Я специально сформулировал вопрос так, чтобы она ответила. Формально этот разговор, как и вся эта тема, мне, как психологу и куратору, были совершенно без надобности. И задай я вопрос иначе, Фатима бы просто прочитала всплывшее сообщение на экране и вряд ли бы на него ответила.

Но тут мой экран моргнул. Причём несколько раз подряд.

«ТЕБЕ ЗАЧЕМ?»

«Рома, куда ты лезешь».

«У тебя всё в порядке с головой?»

Всё это было набрано наспех, с ошибками в словах. Фатима явно перевозбудилась.

Я открыл мессенджер и несколько секунд смотрел на сообщения.

«У меня есть важные сведения о Глебе. Семейных дел это не касается».

Я отправил СМС. Фатима сразу прочитала. Начала что-то печатать в ответ, но в итоге вышла из мессенджера.

Я подумал и дослал вслед ещё одно сообщение.

«Я всё равно найду, как с ним связаться».

На этот раз Фатима не появилась онлайн и моё сообщение не прочитала. Но, когда я уже убрал телефон в карман, мобильник снова завибрировал.

«Я передам ему, если ты честно скажешь зачем!»

«Ты уже передашь. Хорошего дня».

Написав, я окончательно убрал мобильник. Я знал, что она передаст. И действительно, ждать от неё ответа долго не пришлось.

Я минут десять посидел на бордюре, гоняя в голове новый полученный расклад. А потом от Фатимы пришло сообщение. Телефон снова коротко завибрировал у меня в руке.

«Жди звонка».

Ну вот. Теперь оставалось дождаться человека, которого осудили за убийство собственной сестры и который всё это время оказался отцом одного моего воспитанника и дядей другого…

Сообщение от Васи застало меня через час после отбоя.

«Через пять минут позвоню по видео», — пришло сообщение с неизвестного номера.

Я находился в своём кабинете, куда зашёл за тем, чтобы оформить отчёты за прошедшую неделю. Откреститься от этой неприятной и малозначимой работы было нельзя, если, конечно, я не хотел дать очередной повод докопаться директору.

За окном погасли фонари возле спортивной площадки, воспитанники разошлись по корпусам. Я запер дверь, задёрнул жалюзи и сел за стол. На нём лежал лист с именами Пети, Васи, Леона и Глеба.

Я открыл мессенджер и стал ждать.

Возможно, Васе удалось скрыть от Пети точную дату освобождения и выиграть немного времени. Если Петя уже узнал, что тот вышел, его спешка становилась понятнее: он добивался удобных формулировок от лагеря и готовил документы, которые Леон должен был подписать после восемнадцатилетия.

Иконка в профиле Васи пустовала — никакой фотографии там не было. Я ткнул в сам профиль — никакой информации там тоже не было.

Ровно через пять минут, а Вася всегда был человеком предельно пунктуальным, пришла какая-то ссылка. Ссылка открыла незнакомое приложение. Оно потребовало доступ к камере, микрофону, памяти телефона и моему местоположению. Оставалось разрешить ему распоряжаться банковским счётом и выбрать мне жену. Я согласился на первые два пункта, остальные запретил.

Экран потемнел. Через несколько секунд появилась картинка оживлённой трассы с надписью «М4 Ростов», затем камера переключилась.

Вася сидел на заднем сиденье машины.

Его лицо освещали редкие фонари. За годы, проведённые в колонии, он осунулся, поседел на висках и обзавёлся глубокими складками возле рта. Шрам над правой бровью стал заметнее. Взгляд остался прежним, и именно по нему я узнал своего бывшего ученика.

Машина двигалась по ночной дороге, и свет встречных фар регулярно перечёркивал салон.

Я испытывал очень необычные ощущения, видя своего бывшего ученика. Столько лет минуло, столько всего произошло в жизни Васи… а для меня это всё пролетело фактически за несколько дней.

Вася несколько секунд рассматривал меня. Меня нынешнего он видел впервые. Поздороваться со мной он даже не попытался и сразу же перешёл к делу, к тому, что его интересовало прежде всего.

— Глеб цел?

— Цел, — заверил я. — Руки, ноги и дурной характер сохранились.

Я сначала сказал, а потом понял, что этот вопрос значил для отца пацана. Срок он отбывал за убийство и находился за решёткой долгие годы. Уверен, что ему впаяли весь возможный срок по статье. Сына Вася практически не видел. Леон и Глеб выросли незнакомыми уже по другой причине: после суда Петя разделил семьи и отрезал Леона от родственников матери.

Вася закрыл глаза и прислонился затылком к подголовнику. Пальцы, до этого сжимавшие край сиденья, разжались. Значит, ответа он ждал давно и допускал худшее.

— Его били? — спросил он. — Серьёзные травмы были?

Я заверил, что с Глебом всё в порядке в физическом плане. На душе при этом у меня было паршиво. Очень хотелось сказать Васе, что это я — Роман Михайлович. Признаться, вскрыться, да сделать всё что угодно, чтобы преодолеть пропасть, которая сейчас была между нами.

Но сделать этого я не мог, как бы ни хотел обратного.

На лице Васи после заверения, что с его сыном всё в порядке, мелькнула слабая усмешка. Она тут же исчезла.

Машина съехала с трассы, за окнами потянулись склады, заборы и тёмные ангары. Вася посмотрел назад через стекло, затем постучал водителю по плечу.

— На следующем перекрёстке направо. Потом ещё раз направо.

Водитель кивнул.

Я понимал, что Вася явно скрывается. Весёлая жизнь после освобождения. Когда-то сам Вася преследовал Петю. Раненого, грязного, вздрагивающего от каждого шороха, которого Васе так и не