Последний царь: Как Николай II хотел сохранить самодержавие, а потерял империю - Цуёси Хасэгава

Кишкин (кадет и товарищ председателя в Союзе городов), Михаил Федоров (прогрессист и один из руководителей Земгора), а также Александр Хатисов (градоначальник Тифлиса и председатель Кавказского отделения Союза городов). Львов поделился с гостями новым замыслом: сместить императора и заменить его великим князем Николаем Николаевичем. Предполагалось, что небольшой отряд гвардейцев-единомышленников арестует Николая II и вышлет его за границу, а Александру отправят в монастырь. Львов сообщил, что поддержку со стороны армии ему подтвердил генерал Алексей Маниковский – масон, начальник Артиллерийского управления[439]. Заговорщики поддержали план Львова и доверили Хатисову деликатное задание: склонить на их сторону великого князя Николая Николаевича.

Дядя императора не стал с порога отказываться от этой идеи, но поставил два вопроса. Он поинтересовался, как преданные монархисты отреагируют на низвержение царя и как поведет себя в таком случае армия. Великий князь попросил два дня на размышление. Когда Хатисов вернулся за ответом, Николай Николаевич объявил, что не будет участвовать в заговоре, поскольку его начальник штаба генерал Николай Янушкевич полагает, что подобный поворот не найдет понимания среди солдат. Переворот сорвался[440]. Заговорщики отказались от идеи передать трон Николаю Николаевичу и вместо этого перешли к еще одному варианту: заставить царя отречься от престола в пользу сына, а регентом назначить князя Михаила Александровича[441].

Как подмечает историк Борис Колоницкий, интересно, что свой отказ Николай Николаевич мотивировал вовсе не преданностью монарху[442]. Великий князь также не доложил о возможном заговоре ни царю – своему командиру, – ни начальнику штаба Николая. Таким образом, и Алексеев, и Николай Николаевич нарушили присягу еще до начала революции.

Другой, более серьезный заговор зрел в первой половине октября среди думских либералов. На встрече лидеров Прогрессивного блока, где собрались Милюков, Маклаков, Шингарев, Коновалов, Терещенко и Некрасов, Гучков предложил устроить дворцовый переворот. Изначально кадеты под предводительством Милюкова не поддержали идею. По словам Гучкова, Милюков был против, так как боялся, что это приведет к революционной вспышке в низах. Гучков же возразил, что переворот – единственный способ этой самой вспышки избежать. В итоге собравшиеся договорились, что будут добиваться отречения Николая в пользу цесаревича Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича. Стоит заметить, что в то время никто, даже кадеты, не думал отказываться от монархии[443].

По окончании встречи Некрасов с Терещенко решили отдельно поговорить с Гучковым. Они тоже считали, что дворцовый переворот необходим. Позже к этому «тройственному союзу» присоединился офицер Конного полка лейб-гвардии князь Дмитрий Вяземский. Будучи аристократом, он боялся, что в случае массовых анархических выступлений с людьми его класса расправятся первыми. Поэтому, пока такого не случилось, стоило провести хирургическую операцию в высших эшелонах власти – отрезать пораженную гангреной часть. Однако выполнять эту задачу должны были лидеры элит, знающие, как вести государственные дела. Участие Вяземского стало для заговорщиков настоящим подарком: за князем, не только наделенным привилегиями, но и не вращавшимся в либеральных кругах, полиция не следила, а потому он мог спокойно общаться с единомышленниками среди младших офицеров. Он заручился поддержкой капитана Дмитрия Коссиковского из 1-го Кавалерийского полка, расквартированного в Новгородской области. Примечательно, что у этого капитана была сестра Александра – фрейлина Ольги, сестры Николая II. В далеком 1906 г. в Александру Коссиковскую влюбился великий князь Михаил, но император тогда не дал разрешения на брак. Капитан Коссиковский служил адъютантом великого князя Николая Михайловича[444]. Однако до сих пор неясно, общался ли Коссиковский с Михаилом Александровичем.

Гучкову удалось привлечь к своему заговору двух офицеров, а значит, его план был гораздо серьезнее львовского. Заговорщики рассматривали три возможных варианта. Прежде всего, они могли задержать Николая в Царском Селе. От этой идеи сообщники отказались довольно быстро, так как знали, что столкнутся с серьезным отпором гвардейцев, охранявших царскую семью. Вторым вариантом был захват императора в Ставке, но для этого пришлось бы заручиться согласием верховного командования. Хотя заговорщики догадывались, что Алексеев поддерживает идею переворота, мнение других офицеров (особенно среднего звена) оставалось неясным: они могли остаться верными присяге. Это также могло привести к гражданской войне между офицерами, лояльными царю, и теми, кто был готов поддержать отречение Николая. Более того, заговорщики не хотели привлекать генералов, чтобы не подставлять их в случае провала.

В итоге Гучков и его единомышленники пришли к третьему варианту: захватить императорский поезд по пути из Царского Села в Могилев – предположительно, во время остановки в новгородском селе, когда-то принадлежавшем известному советнику Александра I Алексею Аракчееву. Именно там и был расквартирован 1-й Кавалерийский полк Коссиковского. Согласно плану, после остановки поезда Николая вынудили бы подписать заранее подготовленный манифест об отречении в пользу Алексея и назначении Михаила регентом. Потом при цесаревиче сформировали бы новое правительство, состоящее из политиков, которые заслужили народное доверие, – вроде Кривошеина и Сазонова. Гучков считал, что государственный аппарат не должен состоять исключительно из либералов.

Как бы поступили заговорщики, если бы Николай не согласился отречься? В беседе с дипломатом Николаем Базили Гучков сказал, что никто не планировал прибегать к насилию: «Мысль о терроре по отношению к носителю верховной власти даже не обсуждалась – настолько она считалась неприменимой в данном случае. Так как в дальнейшем предполагалось возведение на престол сына государя – наследника, с братом государя в качестве регента на время малолетства, то представлялось недопустимым заставить сына и брата присягнуть через лужу крови»[445]. Тем не менее в крайнем случае заговорщики были готовы пойти на цареубийство[446]. Они твердо считали, что народ встанет на сторону невинного двенадцатилетнего царя. Гучков не мог придумать, кто из Романовых подошел бы лучше. «Михаил человек чистый, хороший, но безвольный, под влиянием каким-то», – рассуждал политик, непрозрачно намекая на жену великого князя. А когда Базили спросил Гучкова о Николае Николаевиче, ответил: «Отношение к Николаю Николаевичу тоже было в целом ряде [пунктов] критическое»[447].

По словам Михаила Терещенко, 27 января, после того как Протопопов арестовал членов рабочей группы Центрального военно-промышленного комитета, произошла еще одна встреча неких «публичных лиц», хотя он не уточнил, кто именно там присутствовал. Предположительно, обсуждался дворцовый переворот, но не все собравшиеся поддержали план Гучкова. Тем не менее на той встрече было решено, что в случае переворота никто не будет занимать нейтральную позицию[448]. Затем, по словам историка Олега Айрапетова, Гучков и другие члены Думы отправились в Севастополь, чтобы повидаться с поправлявшим там здоровье генералом Алексеевым. Воейков, услышавший от Гурко, что Гучков поделился планами с генералом, вспоминал, как тот якобы ответил гостям: «Содействовать перевороту не буду, но и противодействовать не буду». Позже Гучков рассказал Базили, что