Последний император. Книга 2 - Максим Черный

— Слушаю, — Кирилл чуть подался вперёд.

Витте начал излагать. Первое: ускорить введение винной монополии в Сибири. Это даст дополнительный доход уже в текущем году. Второе: увеличить таможенные пошлины на предметы роскоши: французское шампанское, итальянские вина, английские экипажи, шёлк, кружева. Это не затронет простых людей, а богатые заплатят. Третье: провести ревизию государственного аппарата и сократить дублирующие департаменты. Четвёртое: начать продажу части казённых земель в европейской части России, не крестьянских наделов, а пустующих угодий, которые не используются. Пятое: ускорить переговоры с французами о досрочном погашении части кредита товарами: лесом и керосином, чтобы уменьшить долговое бремя.

Кирилл выслушал все пять пунктов и одобрил четыре из них. Единственное, что вызвало у него сомнение, это продажа казённых земель. Он опасался, что земля попадёт в руки спекулянтов, а не тех, кто будет её обрабатывать. Витте предложил ввести ограничения: продавать только мелкими участками и только тем, кто обязуется вести на ней хозяйство не менее пяти лет. Кирилл согласился.

Затем он сам внёс несколько предложений. Первое: расширить экспорт зерна через южные порты, используя новый элеватор в Одессе. Второе: начать рекламу русской мебели из архангельской фабрики в европейских газетах, чтобы подстегнуть спрос и увеличить валютную выручку. Третье: ускорить строительство холодильных складов в Сибири, чтобы снизить потери мяса и масла при транспортировке. Четвёртое: поручить министерству путей сообщения рассмотреть возможность введения специального тарифа для перевозки экспортных грузов это сделает русские товары более конкурентоспособными на мировом рынке.

Витте всё записал и пообещал подготовить соответствующие указы в течение двух недель. Затем он, чуть помедлив, словно раздумывая, стоит ли поднимать эту тему сейчас, добавил:

— Ваше Величество, есть ещё один вопрос, который я хотел обсудить. Он касается наших отношений с французскими банками. Они предлагают нам новый заём, на этот раз коммерческий, под четыре процента годовых, для финансирования строительства железных дорог. Сумма двести миллионов франков. Я должен дать ответ до конца месяца.

Кирилл задумался. Четыре процента это было не грабительски, но всё же обременительно. С другой стороны, дороги были нужны позарез: без них сибирские заводы не смогут вывозить продукцию, а войска быстро перебрасываться к границам. Он спросил Витте, можно ли обойтись без этого займа. Министр ответил, что можно, но тогда придётся отложить строительство нескольких веток, в том числе ветки к Томску, которая была нужна для будущего фармацевтического завода. Это меняло дело. Томский завод был слишком важен, чтобы откладывать его снабжение.

— Берите заём, — сказал он наконец. — Но постарайтесь договориться о досрочном погашении без штрафов. И пусть французы знают: мы берём деньги не для того, чтобы сидеть на них, а для того, чтобы строить. Чем больше мы строим, тем больше покупаем у них же оборудования. Это взаимная выгода.

Витте кивнул и сделал пометку в книжечке. Затем он, как всегда, перешёл к следующему пункту. На этот раз речь зашла о Крестьянском банке. Столыпин, проводивший аграрную реформу, докладывал, что спрос на ссуды растёт быстрее, чем ожидалось. За первые два месяца года было выдано кредитов на сумму более полутора миллионов рублей, что вдвое больше, чем за тот же период прошлого года. Это было хорошо: крестьяне поверили в реформу и начали активно выходить из общины. Но это же создавало дополнительную нагрузку на казну. Витте предлагал временно ограничить сумму выдаваемых ссуд, чтобы не раздувать дефицит.

Кирилл категорически отверг это предложение. Он сказал, что аграрная реформа это основа всего, и сворачивать её нельзя ни на рубль, ни на копейку. Если крестьяне берут ссуды, то значит, реформа работает. Если они выходят из общины, то значит, они поверили в будущее. И это доверие нельзя обмануть. Лучше урезать что-то другое, но Крестьянский банк должен получать столько средств, сколько ему нужно. Витте, спорить не стал, хотя было видно, что он предпочёл бы более осторожный подход.

Они проговорили ещё около часа. Под конец Витте подвёл итог: если все предложенные меры будут реализованы, казна может рассчитывать на дополнительные доходы в размере около двадцати миллионов рублей к концу года. Это позволит покрыть дефицит и даже выйти в небольшой профицит. Но для этого нужно было действовать быстро и без проволочек.

Кирилл, выслушав его, подошёл к окну. За стеклом уже вовсю сияло мартовское солнце, и на карнизе, весело чирикая, устроилась стайка воробьёв. Он думал о том, что финансы это та же война, только без пушек. И на этой войне он пока держал оборону. Но для того, чтобы перейти в наступление, нужны были новые источники дохода. И он знал, где их искать. Там, где русский лес, русский хлеб и русская нефть пересекают границы и превращаются в золото. Там, где русские заводы начинают выпускать продукцию, за которую Европа готова платить. Там, где русские инженеры, обученные его стараниями, создают то, чего раньше не умели. Пройдёт ещё несколько лет и эти ручейки сольются в полноводную реку. А пока нужно было работать. Считать каждый рубль. И не сбавлять темпа.

Он вернулся к столу и, взяв перо, написал на чистом листе: «Март 1897. Бюджет напряжён, но держится. Доходы растут. Расходы тоже. Витте предлагает не начинать новых строек. Согласен. Закрепиться. Закончить начатое. К осени нужно посмотреть. Дополнительные меры: винная монополия в Сибирь, пошлины на роскошь, ревизия аппарата, продажа пустующих земель, экспортный тариф». Затем, подумав, добавил: «Крестьянский банк не трогать. Это святое».

Он отложил перо и усмехнулся своим мыслям. Два года назад он впервые сел за этот стол и начал считать деньги империи. Тогда казна была пуста, а долги огромны. Теперь долги сокращались, а казна наполнялась. Медленно, со скрипом, но наполнялась. Империя ещё не стала богатой, но уже перестала быть бедной. И это была его заслуга. Заслуга человека, который когда-то, в другой жизни, спасал заводы, а теперь спасал целую страну. Всё остальное будет впереди.

Глава 18

Стальная нить

1 апреля 1897 года, во вторник, Кирилл вызвал к себе министра путей сообщения князя Михаила Ивановича Хилкова. Этот человек был одним из немногих в правительстве, кого Кирилл уважал безоговорочно, не за титул, не за богатство, а за то, что он знал своё дело до последнего костыля и до последней шпалы. Хилков, потомок древнего рода, в молодости учился в Пажеском корпусе, служил в гвардии, но потом вдруг, ко всеобщему изумлению, оставил придворную карьеру и уехал в Америку. Там он работал простым рабочим на