Магия забытых душ. Книга 3 - Людмила Валерьевна Закалюжная

такой ненасытной тоски, что у меня перехватило дыхание. Тени становились плотнее, превращаясь в полупрозрачные фигуры с вытянутыми руками и пустыми глазницами. Они не атаковали, а просто теснились, желая коснуться, вобрать в себя крупицу того тепла, которое чувствовали в нас.

— Щит, Рози! Свой щит, сейчас же! — рявкнул Генри. Его лицо было напряжено, на лбу выступили капельки пота. Держать барьер против такого напора было тяжело даже для него.

Я сжала зубы, выдохнула — и мой щит встал вокруг меня, отодвинув леденящее давление чужих желаний. Стало чуть легче дышать, но шепот не прекратился. Правда, теперь он звучал как отдаленный гул, полный упрека и зависти.

— Двигайся за мной. Не отставай ни на шаг, — сквозь зубы процедил Генри. Он медленно выдвинулся вперед. Его щит, больше и мощнее моего, расталкивал призрачную толпу, прокладывая нам путь.

Души расступались неохотно, их полупрозрачные формы колыхались, словно подводные водоросли. Я шла, уткнувшись взглядом в спину Генри, стараясь не смотреть в глаза этим теням. Но краем зрения видела детские лица, искаженные плачем, стариков с пустыми взорами, женщин в развевающихся одеждах... Город Потерянных Душ в полном смысле этого слова.

— Это моя вина. Зря я решил показать тебе город, ты еще не готова, — сказал Генри, не оборачиваясь. — Я хотел найти для тебя слабого кровососа. Нашел.

— Прости... я не думала... — начала я, но слова застряли в горле. Что я могла сказать? Что зря пожалела демона?

— Ничего, прорвемся, — отрезал сыщик. — Их приманило наше тепло. Они хотят вернуться в мир живых, поэтому цепляются за нас, считая, что это поможет. Опасности от душ нет, но когда их много...

Я понимала, что он имел в виду. От этого громкого шепота, от касания прохладных теней можно было сойти с ума. Если бы они все разом ринулись ко мне, я бы не вырвалась, и ожидание, когда эрла Марика разбудит, показалось бы вечностью.

Мы вышли на небольшую площадь, где туман был чуть реже. В центре стоял странный монумент — черный оплавленный камень, из которого сочился тусклый сероватый свет. Вокруг него души кружили медленным бессмысленным хороводом. Генри резко свернул в узкий проход между двумя обвалившимися домами. Шепот немного отступил, заглушенный толщей стен. Души отстали.

Здесь оказалось тише. Только наши шаги отдавались эхом в каменном ущелье. Сыщик остановился и наконец обернулся. В его глазах не было гнева или осуждения.

— Мир духов не терпит сантиментов. То, что выглядит как страдание, может оказаться ловушкой. То, что кажется слабостью — приманкой. Хозяин играет с каждым. На твоей жалости, на твоей любви, на твоей неуверенности. — Генри шагнул ко мне, и его пальцы сжали мое неповрежденное предплечье. — И, если ты дашь слабину, он разорвет тебя на части. Или превратит в оружие против тех, кого ты любишь. Поняла?

Я кивнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Он был прав. Моя глупая неуместная жалость могла стоить нам обоим жизни. След от когтей демона на руке пульсировал, напоминая о цене ошибки.

— Поняла, — выдохнула я, но... Я не сожалела, что оставила демона в живых. И об этом нельзя было говорить Генри.

Сыщик внимательно смотрел на меня пару секунд, потом кивнул и отпустил руку.

— Хорошо. Теперь слушай. Мы не можем вернуться той же дорогой. Души отстали, но они ждут нас. Пойдем в обход. Есть путь... опаснее, но короче. Через Старую Плаху.

От одного названия по спине пробежали мурашки.

— Что это?

— Место, где темные души... устраивают судилища. Или то, что они считают судом. Там правит один из Сильных. Не демон, но... почти. Душа, настолько пропитанная злобой и обидой, что она обрела здесь силу. Она ненавидит все живое. — Генри помрачнел. — Если мы пройдем быстро, не выказывая страха, не вступая в контакт, у нас есть шанс.

«Не выказывая страха». Легко сказать. Я сглотнула и кивнула.

Мы двинулись дальше, и переулок вывел нас к подножию холма, на вершине которого высились черные искореженные останки огромного дерева. Его ветви, похожие на скрюченные пальцы, когтисто цеплялись за свинцовое небо. От дерева веяло таким леденящим, беспросветным отчаянием, что даже воздух казался гуще и тяжелее.

От подножия холма вверх вела тропа, выложенная из белесых, отполированных временем камней. Они блестели как кости. По обе стороны от тропы в серой траве торчали воткнутые в землю ржавые лезвия мечей, обломки копий, сломанные древки со свисающими клочьями знамен. Это и была Старая Плаха.

Мы начали подъем. С каждым шагом давление нарастало. Не физическое, а ментальное. Чувство, что за тобой пристально наблюдают тысячи глаз. Шепот вернулся, но теперь он был другим: не жаждущим, а обвиняющим, злобным.

«Осквернители... Суд! Им нужен суд!»

— Игнорируй, — сквозь зубы прошипел Генри. Его щит снова засветился ярче, оттесняя напор. — Смотри только вперед. Не оборачивайся.

Я сосредоточилась на его спине, на ритме своего дыхания. Мы были уже на полпути, когда тропа перед нами... ожила.

Из земли между камней стали медленно подниматься фигуры. Не прозрачные, как души в городе, а плотные, одетые в истлевшие доспехи, с мечами и секирами в руках. Их лица были скрыты шлемами, а в прорезях горели точки холодного синего пламени. Стражи. Или палачи. Они не двигались, просто встали, преграждая путь, образуя живой коридор, ведущий к черному дереву.

Генри не остановился. Он лишь выпрямился и двинулся дальше, не снижая темпа, и я, стараясь дышать ровно, последовала за ним.

Стражи молча расступились. Сработало то, о чем говорил Генри?

И тогда с вершины холма из-под черных ветвей раздался голос. Он был тихим, скрипучим, как трение камня о камень, и в то же время он заполнял собой все пространство, вдавливался в уши, в мысли.

«Кто идет по моей дороге?»

Генри остановился. Мы стояли в двадцати шагах от дерева. Теперь в его ветвях можно было разглядеть фигуры. Десятки, сотни тел, обернутых в серые пелены, бесшумно раскачивающихся на невидимых ветвях. Души, приговоренные к вечному качанию в ожидании приговора, который никогда не будет вынесен.

Из тени ствола выплыла Сущность. Высокая, худая, закутанная в плащ из сплетенных теней. Ее лицо было скрыто капюшоном, но из глубины светились два пятна мертвенно-синего света. В одной длинной костлявой руке она держала весы, чаши которых были пусты. В другой — обломок ржавого меча.

— Живые, — проскрежетал голос. — Вы пришли за судом?

— Нет, — ответил Генри.