Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

Танька скользнула взглядом по заграничным буквам «Gerbe», и у неё буквально пропал дар речи. Она округлила глаза, шумно втянула воздух и чуть не задохнулась от нахлынувшего счастья. Руки у первой красавицы школы задрожали, когда она судорожно вцепилась в мой подарок, пряча сокровище под учебники.

О новогоднем сюрпризе я уже не думал: держать такой дефицит до праздников было выше моих сил. Да и Таньку надо было как-то простимулировать — ведь она вроде как теперь моя девчонка. Впрочем, я ей ничего такого не обещал, и подобное положение дел меня вполне устраивало.

Результат превзошёл все мои ожидания. Уже на следующей перемене Танька произвела настоящий фурор среди одноклассниц. Видимо, переодевшись в девчоночьем туалете, она ухитрилась быстренько стащить свои унылые х/б-шные чулки и натянуть мой подарок. Теперь в коридоре её плотным кольцом окружили девчонки из класса. Они чуть ли не на коленях ползали, заворожённо разглядывая, как идеально, без единого шва, сидит на её точёных ножках импортная французская «фирма».

А Танька, задрав нос, самозабвенно хвасталась перед подружками, кокетливо выставляя ногу вперёд и посматривая на девчат с такой лёгкой пренебрежительностью, будто говорила: «Ну, любуйтесь, неудачницы, вам такое и не снилось».

Стоя у подоконника, я наблюдал за этой ярмаркой тщеславия и тихонько посмеивался над девичьей гордостью своей крали.

— Чего лыбишься, Алексей? — вдруг раздался возле уха голос, и меня чувствительно толкнули локтем в бок.

Я обернулся. Рядом стояла Зойка, сжимая в руках папку с какими-то комсомольскими протоколами. Вид у неё был максимально сосредоточенный.

— Да так, Зой, погода на улице хорошая, — хмыкнул я, не желая делиться с ней своими мыслями.

— Погода у него хорошая… — проворчала заместительница. — Лёш, тебе из райкома звонили. Завтра к двум часам они тебя ждут.

— Никонова? — поинтересовался я.

— Нет, к первому секретарю, — слегка ошарашила меня Зоя. — Так что я собрала тут все бумаги — мало ли что, вдруг разговор там будет серьёзный.

Глава 15

Без четверти два я уже стоял у монументального трёхэтажного здания из серого камня. На фасаде трепетал на пронзительном ветру красный флаг, а чуть поодаль высился неизменный гранитный бюст Владимира Ильича, припорошенный снегом. Я остановился у крыльца, поправил лямку школьной сумки и, пряча руки в карманы куртки, поднял воротник. Мысли в голове крутились с бешеной скоростью. Я строил самые разные предположения относительно этого внезапного вызова. Ну серьёзно: за каким хреном я, обычный школьный комсорг, коих по району, наверное, десятки, вдруг понадобился первому секретарю райкома? К таким людям просто так на ковёр не вызывают. Обычно рядовыми делами нашей братии заправляла Светлана Никонова, ну максимум — завотделом учащейся молодёжи. А тут сам хозяин кабинета.

Внутренний голос подленько нашептал: «Про спекуляцию пронюхали?» Да ну, бред какой-то. Не может этого быть, тем более подобными делишками занимается милиция или ОБХСС, а никак не первое лицо района. Я мысленно тряхнул головой, отгоняя панику, глубоко вздохнул и на ходу напустил на себя вид активиста, до мозга костей преданного делу партии и комсомола. Решительно толкнув тяжёлую, обитую дубовым шпоном входную дверь, я шагнул в прохладный вестибюль, навстречу неизвестности. В кармане пиджака надёжно лежали комсомольский билет, а в руках переданная Зойкой папка с протоколами собраний.

Вестибюль встретил меня тишиной. У входа, за широким столом, восседал вахтёр — грузный мужичок с сутулыми широкими плечами. На его строгом форменном пиджаке висел значок с названием организации, а на шее красовался синий однотонный галстук, никак не подходивший по цвету к рубашке. Редкие седые волосы были прилизаны назад, а лицо, исполосованное глубокими морщинами, хранило выражение настороженности. Форменная фуражка, которую он, по всей видимости, по уставу снимать не должен был, лежала на столе рядышком с гранёным стаканом с остывшим чаем. Его толстые пальцы покоились на раскрытом журнале учёта. Он окинул меня цепким взглядом и строго спросил:

— Ты чего тут забыл, пацан?

— Вызвали, — с придыханием ответил я почти шёпотом и для пущей убедительности приподнял зажатую в озябших руках папку, давая понять вахтёру, что я не просто так с улицы зашёл погреться, а прибыл, так сказать, по официальному вызову. — К самому, — добавил я и даже закатил глаза.

— Фамилия? — буркнул он, заглядывая в свои записи.

— Моя? — решил я немного подразнить этого слишком серьёзного мужика.

— Ну не моя же, — чуть рассерженно отозвался дежурный и уставился на меня, сощурив глаза. Не знаю, кого он сейчас увидел в моём лице, но, судя по его физиономии, никак не меньше шпиона.

— А, понял, — наконец протянул я, суя папку с документами подмышку. — Гаранин, Алексей Олегович. Меня к двум часам вызывали, — протараторил я, мгновенно напустив на себя маску слегка растерянного комсомольца, который впервые попал в подобное высокое заведение.

— Гаранин… Гаранин… — бубнил он себе под нос, водя кончиком перьевой ручки по строчкам в журнале и выискивая нужную запись.

— Ага, — победно отрапортовал он, когда наконец наткнулся на мою фамилию. Поднимая на меня глаза, мужик уже более сдержанно кивнул в сторону широкой лестницы: — Тебе вон туда малой, на второй этаж, и затем по коридору налево.

Я вежливо поблагодарил вахтёра, перехватил поудобнее папку и направился не к лестнице, а в раздевалку. Сняв куртку и запихнув шапку в рукав, я протянул её гардеробщице — шустрой бабуле, которая ловко, словно заправский бармен за стойкой, пододвинула мне металлический номерок. Я только взял его, собираясь опустить в карман брюк, как почувствовал за спиной шлейф дорогого, до боли знакомого парфюма.

— Ах, вот где ты, Гаранин? — раздался строгий голос, и я ощутил, как меня бесцеремонно подхватывают под локоть. — Готов? Идём, время не ждёт.

Я обернулся. Передо мной стояла Светлана Андреевна. Сегодня она была в тёмном деловом костюме-двойке и выглядела гораздо более официально, чем, например, на той памятной встрече с делегацией из ГДР. Прижав папку к себе, я двинулся следом за ней, стараясь не отставать от её стремительного шага.

Мы поднялись на второй этаж, где под высоким оштукатуренным потолком тянулся длинный коридор, устланный толстой тёмно-бордовой ковровой дорожкой. На стенах в одинаковых рамках висели парадные портреты коммунистических вождей. Всех я, само собой, с ходу не вспомнил бы, но память реципиента безошибочно давала подсказки, кто есть кто из членов Политбюро. Вот Брежнев, Подгорный, Косыгин… Их внимательные взгляды с каждой фотографии словно напоминали любому проходящему мимо, кто он и зачем сюда явился, настраивая гостей на исключительно серьёзный лад.

Светлана Андреевна шагала чуть впереди