Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

— Светлана Андреевна, вы у себя? — донёсся вопрошающий женский голос снаружи.

Никонова испуганно вздрогнула, словно её ударило током, и резко отпрянула от меня. Её глаза были шальными, дыхание сбилось, а аккуратная строгая причёска слегка растрепалась. Она судорожно прижала ладони к пылающим щекам, лихорадочно пытаясь вернуть себе маску комсомольского руководителя.

— Иду, Людочка, одну минутку! — сипло крикнула она в сторону двери, а затем яростно зыркнула на меня, отчаянно шепча, спешно поправляя воротничок и проверяя пуговицы блузки: — Гаранин, твою ж мать… Засранец, ты что стоишь⁈ А ну быстро садись речь писать!

Я лишь цинично ухмыльнулся, вальяжно отступая к столу заседаний и поднимая с пола случайно упавшую в порыве нашей страсти авторучку «Паркер».

— Всё понял, — успокаивающе шепнул я ей в ответ, многозначительно кивая на пустые листы бумаги. — Уже пишу, Свет. — И нагло подмигнул ей. — Иди поговори, что там от тебя хотят.

Мой мгновенный переход на «ты» заставил Светлану Андреевну на секунду зависнуть у порога. Поражённая такой непривычной для неё наглостью, она смерила меня долгим, обещающим крупные неприятности — или весьма интересное продолжение — взглядом. Затем быстро повернула ключ в замке и впустила в кабинет ту, которая так не вовремя прервала наши комсомольские лобзания.

«Вот же сучка», — подумал я, едва увидев вошедшую.

Это была личная секретарша Серова. Она притащила какие-то бумаги на подпись, но при этом оценивающе поглядывала то в мою сторону, то на растрёпанные волосы Светланы. В её прищуренных глазках явно читалось подозрение. Похоже, эта номенклатурная ищейка с ходу почуяла горячее.

— А чего это вы тут заперлись? — невинно похлопав ресницами, как бы между прочим спросила секретарша Серова, а её цепкий взгляд мазнул по воротничку Светланы.

Этот вкрадчивый вопрос окончательно сбил Никонову с толку. На её лице на секунду проступила растерянность — опытная аппаратчица явно не ожидала такого неприкрытого любопытства от секретарши первого.

Понимая, что моя «королева» сейчас поплывёт и выдаст себя с головой, я спокойно отложил «Паркер» и уверенно вклинился в их разговор:

— Да если честно, Людмила… — я сделал небольшую паузу, демонстрируя полнейшее олимпийское спокойствие, — извините, не знаю вашего отчества. Не поверите, мы тут речь пишем для важнейшего мероприятия, все мозги буквально сломали со Светланой Андреевной, чтобы с трибуны всё звучало монолитно и убедительно. А в кабинет то и дело кто-то заглядывает со своими мелкими вопросами, отвлекая нас от процесса. Вот и пришлось запереться изнутри, дабы не мешали эти просители работать.

Секретарша удивлённо повернула голову в мою сторону, а я вальяжно откинулся на спинку стула и закинул удочку дальше, добивая её, её же оружием:

— Ну, вы сами отлично должны это понимать. Когда Вадим Иванович даёт вам печатать какие-то срочные, особо важные документы, а многочисленные посетители постоянно отвлекают вас дурацкими расспросами — каково вам? То-то и оно. Работа требует тишины и сосредоточенности.

Моя тирада, выданная с интонациями заправского номенклатурного чинуши, заставила секретаршу Серова растерянно моргнуть. Сравнение её секретарской доли с нашей «важной почти государственной миссией» сработало идеально. Моя наглость и уверенность полностью перекрыли любые её подозрения, а Светлана Андреевна, поймав момент, тут же вернула себе строгий, начальственный вид.

— Давайте сюда свою папку, Людмила, — ледяным, не терпящим возражений тоном приказала Никонова. Она решительно выхватила её из рук опешившей секретарши, размашисто, почти не глядя, чиркнула подпись на документах и с сухим стуком захлопнула её.

— И передайте Вадиму Ивановичу: в следующий раз, когда он соберётся посылать вас ко мне, пускай сначала сделает телефонный звонок. И вот ещё что, — Никонова испепеляющим взглядом посмотрела на женщину, — прежде чем задавать при моих подчинённых подобные неуместные вопросы, вам бы не мешало вспомнить про партийную этику и субординацию. Иначе что подумают обо мне рядовые комсомольцы? На этом всё, вы свободны.

Людмила покраснела, неловко переступила с ноги на ногу и, прижав папку к груди, поспешно ретировалась из кабинета. Тяжёлая дверь закрылась, и Светлана Андреевна тут же резко повернула ключ в замке — но на этот раз исключительно из соображений безопасности.

Этот визит номенклатурной ищейки Серова её окончательно отрезвил. Былая расслабленность и чувственный азарт исчезли без следа, уступив место холодному чиновничьему расчёту. Никонова глубоко вздохнула, быстрыми движениями рук поправила причёску у зеркала, одёрнула жакет строгого костюма и повернулась ко мне. Её взгляд снова стал деловым и строгим.

Я вальяжно покрутил в пальцах авторучку «Паркер» и с лёгкой ухмылкой поднялся из-за стола, сокращая между нами дистанцию.

— Ну что, Светик, — вкрадчиво произнёс я, сделав шаг в её сторону, — на чём мы там остановились до того, как нас так бесцеремонно прервали? Кажется, речь шла…

— Хватит, Алексей, поиграли — и будет, — жёстко отрезала она, выставив вперёд ладонь и не позволяя мне подойти ближе. — И давай без фамильярностей! Какая я тебе Светик? Меня вон эта овца чуть с потрохами Серову не сдала, и всё из-за твоих вольностей. Ты парень, конечно, дерзкий и уверенный в себе, и это мне в тебе… хм, импонирует. Но в этих стенах — короче, забудь. Отныне здесь только дело.

— Жаль, — разочарованно вздохнул я, послушно отступая на полшага. — А я уже представил, как мы с тобой на столе…

— Заткнись, Гаранин! — вспыхнула она, и её щёки снова залил густой румянец. — Я тебе уже, по-моему, русским языком объяснила: не смей мне тыкать, и никаких «мы» не будет, даже не мечтай!

Никонова стремительно подошла к своему рабочему столу и вытащила из ящика чистый бланк с официальным гербом ВЛКСМ.

— Да, я помню, что обещала исполнить одно твоё желание. Договор дороже денег, скрывать не стану. Но на этом — всё! — Она глубоко вздохнула, пытаясь вернуть голосу прежнюю ледяную уверенность. — А теперь, Алексей, давай наконец займёмся делом. Речь для ЗИЛа ещё не готова. Что ты завтра понесёшь в литотдел?

— Да ладно тебе, Свет, — тихо произнёс я, переворачивая листок, на котором был набросан скелет будущего выступления. — Чего ты завелась? Подумаешь, какая-то секретарша. Она же нас не застукала голыми в кабинете, когда я тебя… ну, ты поняла.

— Так, сейчас же прекрати свои аморальные инсинуации, Гаранин! — Светлана в сердцах стукнула кулаком по столу. — Это же Райком! — уже тише, почти шёпотом продолжила она. — На нас смотрят вожди! — Она на секунду скользнула испуганным глазами по строгому портрету Ленина на стене. — А ты мне предлагаешь подобное… прямо тут… Гаранин, ты вообще в своём уме? Ты комсомолец или кто?

Никонова решительно выхватила мой черновик, быстро пробежала глазами по неровным строчкам, хмыкнула и отложила листок в сторону.

— Ты вообще