Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

— Да уж, засада, Танюха, — хмыкнул я, переступив порог её квартиры.

Разулся я в уже знакомой прихожей, повесил куртку на покосившийся рожок вешалки и прошёл внутрь вслед за девушкой, крутя вокруг головой.

В квартире царил знатный бедлам: коврик, что раньше лежал у порога, теперь сох в ванной, а блёклые бумажные обои возле плинтусов ещё сильнее отошли от стен. Но зато с кухни донёсся бодрый свисток закипающего чайника, что меня прямо-таки обрадовало. Видимо, ждала она меня, моя прЫнцесса, готовилась.

Вообще в это время девчонки были какие-то более приспособленные к тягостям или, если быть совсем точным, рукасты, что ли? Пожрать приготовить, прибраться или постирать, пусть и в ручную, для них было как два пальца об… ну вы понимаете, о чём я. Совсем не такие, как те, что там, в моём будущем, — размалёванные куклы с силиконовыми свистками, которые ничего тяжелее хера и смартфона в руках за всю жизнь не держали. Всё их существование выглядело словно один бесконечный сторис. Так вот, о чём я? Ах да.

Именно Татьяна была из таких — про кого классик писал: и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдёт. Для неё наши отношения, похоже, стали чем-то по-настоящему серьёзным. Хотя сразу оговорюсь: я ей ничего такого не обещал. Впрочем, это детали. Тут дело совсем в другом. Представьте: забегаешь к девчонке после уроков, чтобы сбросить напряжение, а она тебя встречает как родного. Накормит, напоит, сидит напротив, смотрит преданными глазами.

И вот я к чему веду. Боженька одарил её очень привлекательной внешностью, да и голова на плечах имеется, и здесь начинают ломаться все мои привычные стереотипы. При всех своих статях эта деваха не чурается самой грязной работы: вон, руки вечно в цыпках от стирки, а готовит так — ммм, пальчики оближешь. Взять хотя бы тот яблочный пирог, которым она меня в прошлый раз угощала — язык проглотишь!

А родись она в моё время — порхала бы сейчас где-нибудь в Москве на Патриках, обязательно стала бы какой-нибудь блогершей или надменной фифой, которая за каждый свой вздох деньги берёт. И именно это обстоятельство вводило меня в глубокий когнитивный диссонанс.

Возможно, кто-нибудь со стороны скажет: «Гаранин, хрен ли тебе ещё надо? Девка красивая, хозяйственная!» Но я даже там, в двадцать первом веке, ни разу не ловил себя на мысли: всё, Лёха, хорош, нагулялся, пора остепеняться, жениться и заводить спиногрызов. А тут, в семидесятых, такие мысли мне и подавно в голову не лезут. Тут же натуральный клондайк. Вокруг столько симпатичных девчонок — по-советски наивных, привыкших верить каждому слову. Прямо непаханое поле возможностей для такого, как я. Впрочем, меня опять занесло куда-то не в ту степь.

И вот сейчас на кухне передо мной сидела она — первая красавица школы Танька Коровкина. Девчонка устроилась на колченогом табурете, поджав под себя ноги. На ней был всё тот же простенький ситцевый халатик. Длинные, не видавшие южного загара ноги, светлые, собранные в нелепый пучок волосы и огромные зелёные глаза, в которых можно было запросто утонуть. И почему-то мне стало так обидно за неё.

Что она вообще видела в своей жизни? Да если честно — ничего. И так жила половина страны: те, кто даже на море ни разу не бывал, я уже молчу про заграницу.

«Ладно, — осадил я сам себя. — Невозможно всех вокруг сделать счастливыми». Хотя много ли для счастья советским людям надо? Вон как она недавно перед подружками хвасталась импортными колготками, что я ей подарил. И вроде бы какая ерунда, обычный капрон, а сколько было искреннего света в её зелёных глазах.

А на столе, пуская пар, стояли две щербатые чашки с бледной заваркой грузинского чая. На полу раскорячился помятый алюминиевый таз, до половины наполненный грязной водой.

— Ничего к чаю больше нет… — она смущённо опустила взгляд. — Хочешь, бутерброд с маслом сделаю? В магазин сбегать было некогда, сам понимаешь.

— Ладно, Танюха, не переживай ты так, — сказал я, по-хозяйски сжав ладонью её гладкое бедро. — Не в еде счастье.

А потом мягко притянул к себе и уверенно поцеловал в губы.

— Лёш, а ты куда после школы думаешь? — вдруг тихо спросила она, не поднимая глаз. — Наверное, в МГИМО или МГУ? У тебя вон какие связи…

— Не, Танюша, я сразу в десант пойду, — зачем-то соврал я, откусывая от только что сварганенного ею бутерброда со свисающим по краям сливочным маслом. Сейчас мне совершенно не хотелось копаться в вариантах своей будущей учёбы, да и Таньке об этом знать было необязательно. Не за тем я к ней сегодня пожаловал.

— В армию? На два года? — тяжело вздохнула она, и в голосе прорезалась неподдельная тоска.

— Ага, — кивнул я, запивая чаем хлеб с маслом. Звякнула ложечка о край стакана. — Будешь меня ждать, Тань?

Танька не бросилась ко мне на шею с клятвами в вечной верности. И это было абсолютно правильно с её стороны. До гипотетической мобилизации мне оставалось почти три года, так что сейчас в любых обещаниях не было ни малейшего смысла. Всякое может случиться. Месяца через два мы вообще можем разбежаться. Зачем ей давать лишние надежды?

Допив чай, я отставил в сторону чашку и решительно притянул девчонку к себе, усадив на колени. Сейчас мне хотелось её как никогда — прямо вот так, в этом потёртом ситцевом халатике, с нелепым пучком волос на голове, без грамма косметики. Тем более вчерашний облом с Никоновой оставил меня, так сказать, в подвешенном состоянии. Светлана Андреевна, зараза, тогда знатно раззадорила меня в запертом кабинете, а потом, как на зло, приперлась секретарша Серова. Понятное дело, требовать от второго секретаря немедленного продолжения я не мог, и вот сейчас на моих коленях сидела Танюша — вся такая скромная, тёплая и домашняя.

Я обхватил её за упругие бёдра, прижал к себе и задрал край ситцевого халатика, пытаясь просунуть ладонь глубже. Но Танька мягко поймала мою руку. Покраснев до корней волос, она уткнулась лбом мне в плечо и едва слышно прошептала: — Не надо сейчас, Лёш… У меня просто… эти дни начались.

«Да твою ж мать! — мысленно выругался я и резко откинулся назад. Хлипкий кухонный стул подо мной отчаянно скрипнул. — Что за сплошное невезение такое? Второй день подряд девки кидают меня на самом интересном месте! С такой тенденцией мне скоро придётся начать тесную дружбу с Дунькой Кулаковой».

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять бешено бушующие в теле