Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

асфальте рыхлыми пятнами, а редкие жёлтые фонари отбрасывали длинные ломаные тени на облупившиеся стены кирпичных пятиэтажек. Я поднял воротник куртки, перехватил поудобнее лямку сумки и зашагал к виднеющейся на перекрёстке остановке трамвая.

Глава 18

Ждать трамвая пришлось около четверти часа. За это время мои ноги в насквозь промёрзших ботинках превратились в две ледышки. Я уныло топтался на заснеженной остановке, зябко пряча руки в глубокие карманы куртки. Рядом на скамейке, нахохлившись от холода, сидел какой-то мужик в поношенной кроличьей шапке с опущенными ушами, куривший вонючую «Приму» без фильтра. Сизый дым ветром сносило прямо мне в лицо, и я уже собирался плюнуть на всё и отправиться до дома пешком, как сквозь метель показался красно-жёлтый силуэт.

Старенькая «Татра» с натужным железным скрежетом подкатила к остановке. Я дождался, пока со свистом распахнутся гармошечные двери, и поднялся по обледенелым ступенькам в салон. Внутри было холодно, но хотя бы не дул колючий ветер. Опустив руку в карман брюк, я нащупал три копейки, бросил монетку в прорезь аппарата и крутанул тугую рифлёную ручку, оторвав серый билетик. Пару остановок до дома я проехал словно на автопилоте, мечтая лишь о тепле.

Едва зайдя в квартиру, я скинул мокрые ботинки и куртку и сразу же нырнул в ванную отогреваться под струёй горячей воды. После того как я мёрз, стоя на остановке, это было ни с чем не сравнимым удовольствием. Я вышел из ванной обновлённым человеком, и жизнь, казалось, наладилась. Теперь можно было спокойно идти спать, отложив все проблемы на завтра.

На следующий день сразу после урока химии Анна Сергеевна остановила меня у самого выхода из класса.

— Алексей, задержись на пару минут, — негромко произнесла она, выразительно бросив взгляд на меня поверх очков в роговой оправе и кивнула на свой стол.

Я мысленно ухмыльнулся, прекрасно понимая, о чём сейчас пойдёт наш разговор, и вальяжно перекинул лямку сумки через плечо. Ну да, вот она, проза советского дефицита семидесятых: обычный заграничный капрон тут ценился на вес золота — за него и правда могли отдать что угодно.

— В общем, Лёша, — Анна Сергеевна наконец перестала разговаривать со мной как с провинившимся и посмотрела почти умоляюще. — Мои подруги как увидели эти колготки, так прямо с ума посходили. Теперь при встрече только о них и говорят. Девчонки меня уже вконец заездили, вот я сдуру и пообещала у тебя спросить. Нам бы ещё две пары таких же, а? Очень прошу. Ты ведь понимаешь, комсоргу никак нельзя по химии хвосты иметь, хотя у тебя и так твёрдая четвёрка намечается, а можно и улучшить оценку, — загадочно посмотрела она на меня, а потом продолжила: — Ну что, Лёш, поможешь старшему товарищу?

Я чуть не прыснул от смеха, но сдержался. Ситуация выходила просто комичная: пара пар колготок, которые в моём двадцать первом веке стоили копейки и лежали в каждом магазине, тут открывали мне прямой путь к спокойной жизни на уроках химии и хорошей оценке в аттестате. Да и вообще, теперь у меня будет ещё один человек, который за меня заступится.

— Ну что вы, Анна Сергеевна, разве я могу отказать любимому учителю? — сказал я чуть тише и шагнул ближе к столу. — Раз надо — достану. К концу недели попробую всё организовать.

— Ой, Лёшенька, спасибо, очень выручишь! — она вдруг так радостно улыбнулась, будто я ей путёвку в Сочи пообещал. — За мной не заржавеет, ты знаешь. Я уж тебя как-нибудь отблагодарю… Завтра кое-что принесу, ладно? А сейчас иди, нехорошо опаздывать на урок.

Я кивнул, развернулся и вышел из класса. Всё складывалось как надо: директор ко мне нормально относится, в райкоме не придираются, Танька Коровкина вообще моя девушка, а теперь ещё и Анна Сергеевна будет помогать. Жизнь в непростые семидесятые потихоньку становилась всё приятнее и интереснее.

Едва тяжёлая дверь кабинета химии захлопнулась за моей спиной, как из-за ближайшего угла, прямо у стенда с расписанием, вынырнула Ленка Лосева. На ней был аккуратно отглаженный коричневый школьный фартук, а из-под воротничка формы белело симпатичное кружево.

Привалившись плечом к выкрашенной масляной краской стене, она с хитрой, лукавой ухмылкой посмотрела на меня и негромко, но отчётливо произнесла:

— Гаранин, ты что, Анне Сергеевне какой-то импорт сбываешь?

Она явно сказала это в шутку, невинно поигрывая связкой ключей на пальце, но у меня внутри на долю секунды всё напряглось. Прагматичный разум человека из будущего мгновенно напомнил: на дворе семидесятый год, за фарцовку тут можно запросто загреметь.

Впрочем, внешне я ни единым мускулом не выдал своего замешательства. Нацепив самую невозмутимую мину, я вальяжно поправил ремень сумки и посмотрел ей прямо в глаза:

— С чего ты это взяла, Лен? Мы просто обсуждали, что мне нужно сделать, чтобы твёрдая четвёрка в четверти превратилась в законную пятёрку. Вот Анна Сергеевна мне быстренько и рассказала, где взять нужные методические материалы.

— А-а, понятно, — скучным, разочарованным голосом протянула Лосева, сразу потеряв к теме всякий интерес. Она перекинула через плечо косу, перевязанную синей капроновой лентой, и примирительно добавила: — Да ладно тебе, Гаранин, я же просто пошутила.

— Ну и шуточки у тебя, Лосева, — я сделал полшага вперёд, сокращая дистанцию в шумном коридоре. — Знаешь, когда ты мне это сказала, я всерьёз прикидывал, в каком именно пруду тебя ночью утопить, чтобы ты меня ОБХСС не сдала.

Слова эти я произнёс с самым каменным, леденящим и абсолютно серьёзным выражением лица. Эффект получился стопроцентным. Ленка Лосева испуганно моргнула, её фарфоровое личико бледной отличницы моментально вытянулось, а глаза округлились от неподдельного страха. Она явно не привыкла к такому жёсткому юмору от одноклассников.

Выдержав гроссмейстерскую паузу, я наконец весело рассмеялся, разбивая повисшее напряжение:

— Да шучу я, шучу, Лен! Ну прости, вот такой у меня дурацкий юмор.

Лосева с облегчением выдохнула, на её щёки вернулся лёгкий румянец, и она слабо стукнула меня кулачком по плечу.

— Дурак ты, Гаранин. Я ведь чуть со страху не умерла.

Впрочем через секунду она тоже улыбнулась, окончательно оттаивая, и мы под заливистый шум школьного коридора вместе пошагали на следующий урок к кабинету физики.

Звонок об окончании урока едва успел отзвенеть, как школьный коридор наполнился привычным гулом и топотом сотен ног. Я только успел махнуть рукой Лосевой, показывая, что иду вниз, и спустился на первый этаж, направляясь в комсомольскую комнату, как у дверей этой самой комнаты дорогу мне монолитной стеной перегородили три девчонки из параллельного девятого «Б». Впереди всех, воинственно