Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

Я мысленно присвистнул. Надо же, наш скромняга биолог Виктор Михайлович — мужчина импозантный, всегда пахнущий одеколоном «Шипр» и вечно цитирующий академиков — оказался способен на такую примитивную подлость.

— И что же вы с ним не поделили? — я сдержанно усмехнулся, предвкушая пикантные подробности внутренней школьной кухни. — Лабораторные часы? Или штатив для микроскопа?

— Веронику… — Калмыков покраснел ещё сильнее, став цвета пионерского галстука. — Веронику, повариху из школьной столовой. Ей тридцать пять в этом году исполнилось, женщина видная, одинокая. Я ей… ну, приёмник починить помог, домой заносил. А Виктор Михайлович вокруг неё уже месяца три вьётся, дорогие конфеты «Мишка косолапый» носит. Вот он нас на днях заметил. Сказал, если я ещё раз к ней подойду, он мне устроит такую весёлую жизнь, что до конца дней буду на лесоповале дрова заготавливать.

В голове моментально эта мыльная опера разложилась по полочкам. Ну конечно! Банальная мужская ревность. Учитель биологии просто решил так устранить конкурента, обвинив тихого лаборанта в самом страшном грехе семидесятых — в идеологической диверсии и прослушивании «вражеских песен».

— Понятно. Тут никакая не антисоветчина, тут сугубо личное, — я небрежно забрал листок в клеточку со стола и спрятал его обратно в карман брюк.

— Значит, так, Семён Семёнович. Успокойтесь. С Виктором Михайловичем и его литературным творчеством я разберусь, но это не главное. Комсомол порядочных людей в обиду не даёт. Но с вас — должок. Сегодня после уроков вы открываете школьный радиоузел и ремонтируете там всю систему для подключения колонок. Сделаете?

— Сделаю, Алексей, всё сделаю! — лаборант закивал так часто, словно я ему только что лично подписал амнистию.

В этот момент дверь лаборантской без стука распахнулась, и в кабинет, тяжело дыша и придерживая рукой сползающую повязку дежурного, влетела запыхавшаяся Зоя Мартынюк.

— Лёш! Я всё узнала! — выпалила она с порога, испуганно зыркнув на замершего Калмыкова. — Рядом с нашей комнатой как раз был урок у седьмого «А». Я девчонок на перемене расспросила. Одна из них видела, как перед уроком у нашей двери ошивался…

Она не успела договорить, как я прервал её:

— Отдышись, Зой, всё в порядке, я уже разобрался и понял, откуда растут ноги у этой анонимки.

Уже на следующей перемене мы с Зоей подошли к кабинету биологии. Дождавшись, пока последний зазевавшийся ученик покинет класс, мы решительно вошли внутрь.

Виктор Михайлович сидел за своим столом и перебирал какие-то карточки. При нашем появлении он слегка напрягся. Я молча подошёл к столу, достал из кармана листок в клеточку, развернул его и положил перед учителем.

— Это ваша работа? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Биолог пробежал глазами по строчкам. На его щеках выступили багровые пятна, но он сразу же попытался взять себя в руки:

— Алексей, я не понимаю, о чём ты… Что это такое? Почему я? Мало ли кто мог это написать!

— Виктор Михайлович, а давайте начистоту, — жёстко оборвала его Зоя, шагнув вперёд. — У меня есть как минимум пять свидетелей среди девчонок. Они прекрасно видели, что именно вы крутились перед уроком у дверей комсомольской комнаты и подбрасывали эту мерзкую анонимку.

Учитель по очереди посмотрел на нас, ещё несколько минут пытался упираться и уходить в отказ, но аргументы были слишком весомыми. Видя, что он всё ещё упрямится, я решил зайти с козырей:

— Послушайте, Виктор Михайлович. Если вы не признаетесь сами, мы от лица комсомольской организации школы инициируем товарищеский суд. И я приложу все свои связи в райкоме и горкоме, чтобы он состоялся. А там разговор будет короткий и гораздо серьёзнее — вплоть до исключения вас из партии. Вы, кстати, партийный?

Биолог молча и понуро кивнул.

— Ну вот, теперь сами представьте, чем эта ваша писулька может обернуться для вас, — продолжил я, закрепляя успех. — Если вас даже из партии не турнут за подобные пасквили, то из школы точно попросят уйти по статье с волчьим билетом. Вам действительно это надо? Вы поймите, Виктор Михайлович, мы вам, — я коротко переглянулся с Зоей, — плохого не желаем. Каждый может совершить ошибку. Тем более мне прекрасно известны ваши истинные мотивы.

— Женщины… — обречённо вздохнул учитель, разом как-то сдувшись и потеряв всю свою холёную уверенность. — Всё из-за них. — Он потёр раскрасневшиеся щёки руками.

— Ну вот, видите, это оказалось не так уж и сложно, — победоносно улыбнулась Зоя. — Нас же всех ещё с самого детства учат, что говорить правду всегда легче и приятнее, чем врать и изворачиваться.

Биолог лишь согласно и понуро закивал, разглядывая что-то за окном, явно прикидывая перспективы, как бы выскочить из этой щекотливой ситуации с наименьшими потерями.

— В общем, так, — перебил я Зоины нотации. — Сходите прямо сейчас к Семёну Семёновичу и просто по-человечески извинитесь. Он поймёт, даю вам слово. А потом спокойно поговорите с ним. Уверяю, он вам расскажет, как всё обстоит на самом деле, а не то, что вы себе напридумывали и пытались сначала решить силой, а затем — подлостью. Ладно, Виктор Михайлович, оставляю вам этот шедевр на память. А нам пора.

Я пододвинул листок ближе к нему и кивнул Зое на выход.

— Надеюсь, мы договорились, и эта неприятная история никогда не покинет стены этого кабинета.

— Вы абсолютно правы, Алексей, — тихо ответил учитель биологии, пряча анонимку в ящик учительского стола. — Я прямо сейчас схожу к нему и попрошу прощения.

— Ну вот и замечательно, — сказал я, разворачиваясь к дверце. — Зоя, идём, не отставай! — я аккуратно дёрнул за рукав школьного платья свою помощницу, и мы вышли в гудящий коридор.

Перемена хоть и была длинной, двадцатиминутной, но надо было ещё успеть попасть в столовую, продираясь сквозь толпу второклашек. Тем более что у меня с самого утра в животе маковой росинки не было, и желудок то и дело требовательно напоминал о своём существовании.

Школьная столовая встретила нас гулом голосов, звоном гранёных стаканов, ложек и вилок. Еда уже стояла на столах: дежурный класс успел всё разнести.

Мы с Зоей немного припозднились из-за разборок с учителем биологии, а для школьной столовой это было почти катастрофой: опоздай на пять минут — и твою порцию непременно кто-нибудь слопает.

— Ну ладно, Лёш, после уроков у радиоузла, — на ходу бросила Зоя и поспешила за стол своего класса.

К счастью, Мишка, сидевший почти на углу стола, бдительно охранял мою порцию, грудью закрывая еду от чужих посягательств. Пара парней из нашего