Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

— Ой, Зойка, — перебил я свою замшу, — скажешь тоже. Почему это живая музыка — плохо? Мне кажется, наоборот, тут будет присутствовать некий шарм.

— Чего? — переспросили эти двое одновременно.

— Ну как вам объяснить… — я попробовал найти подходящее слово и на мгновение задумался. — Изюминка. Понимаете, о чём я?

— Ну, не знаю, — скептически пожала плечами Зоя. — На мой взгляд, магнитофон всё-таки гораздо удобнее. Но кто я такая, чтобы спорить со своим начальником? — хлопнула она меня по плечу и рассмеялась.

— Ладно, Зой, в твоих словах, безусловно, есть толика правды. Я в принципе не против. Если Семён Семёнович сможет достать нам на время этот агрегат, то сделаем всё по-твоему.

Мы ещё несколько минут пофантазировали, как бы выглядел конкурс с нормальным музыкальным сопровождением, и на этом закончили. Надо было идти домой.

Мы искренне похвалили Семёна Семёновича за отличную работу, пожали ему на прощание руку и пообещали, что от школьного комитета комсомола он может рассчитывать на полную поддержку.

Мы с Зоей вышли на улицу. Вечер уже вовсю вступал в свои права, укутывая школьный двор белоснежным покрывалом. Мы прошли вместе до школьных ворот, а затем, тепло попрощавшись, разошлись в разные стороны.

Сегодня я планировал ещё заглянуть в Вадькин подвал: пообещал химичке достать французские колготки для её подружек. А слово надо держать — иначе уважать тебя никто не будет.

Оставшись один, я вскинул руку и поглядел на часы. Стрелки неумолимо приближались к шести вечера. Я немного подумал и прыгнул в трамвай, идущий до ближайшего метро. Я как раз успевал смотаться до знакомого фарцовщика и уже вечером провести первый урок игры на гитаре с Мишкиным отцом.

До Вадика я добрался уже когда совсем стемнело. Снег под ногами скрипел, мороз заметно усилился, а от дыхания в воздухе тут же повисали белые облачка пара. Я свернул во двор, огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, спустился к знакомой двери подвала.

Постучал условным стуком и прислушался.

Внутри что-то загремело, потом послышалось недовольное ворчание, шорох и тяжёлые шаги. Наконец за дверью щёлкнул замок, и она приоткрылась.

— О, Лёха, ты? — Вадик выглянул наружу и тут же усмехнулся. — Опять за французскими колготками для химички?

— Ага, — согласно кивнул я и прошёл внутрь.

Вадик захлопнул за мной дверь, после чего вернулся к своему нехитрому хозяйству. Его подвал по-прежнему больше напоминал склад какого-то подпольного универмага. Вдоль стен громоздились коробки, ящики и свёртки, накрытые старой ветошью. Что именно находилось под каждым из этих покрывал, с первого взгляда понять было невозможно, да Вадик и не спешил раскрывать все свои секреты.

Он присел на корточки возле одной из стен и снова зашуршал коробками, перебирая их одну за другой.

— Где-то здесь были, — пробормотал он. — Сейчас…

Наконец одна из коробок с глухим стуком выдвинулась наружу. Вадик сдул с крышки пыль, откинул её и начал перебирать содержимое.

Внутри лежало около двадцати упаковок с французскими колготками — разных размеров и, судя по всему, расцветок.

— Вот, выбирай, — сказал он, протягивая мне коробку.

Выбирать, собственно, было из чего, но необходимости в этом не возникло. Анна Сергеевна заранее сообщила мне размеры, поэтому долго копаться не пришлось. Я быстро отыскал нужные упаковки и сложил их отдельно.

— Всё, вроде то, что надо.

Вадик пересчитал упаковки, после чего аккуратно убрал оставшиеся обратно в коробку.

— Смотри только, Лёх, не перепутай там ничего. А то потом химичка придёт и скажет, что я ей вместо французских колготок чулки от бабушки продал.

— Не переживай, разберёмся, — усмехнулся я.

Я убрал дефицит поглубже в сумку, так, на всякий случай, и, перед тем как уйти, обернулся и сказал:

— Короче, дружище, завтра, как получу деньги за товар, вечером, как обычно, привезу и рассчитаюсь.

— Да без проблем, — сразу согласился фарцовщик. — Мне торопиться некуда.

— Тогда договорились.

— Договорились.

Я ещё раз оглядел знакомый подвал, где среди коробок, ветоши и всевозможного дефицита Вадик чувствовал себя почти как хозяин собственного магазина, только вывески над дверью ему явно не хватало.

— Ладно, Вадь, до завтра.

— Давай, Лёха. И смотри там — без приключений.

— Постараюсь.

Я вышел на улицу, плотно прикрыл за собой дверь и вдохнул морозный вечерний воздух. Времени оставалось не так много. Если хотел успеть к Мишкиному отцу на первый урок игры на гитаре, нужно было поторапливаться.

До дома я добрался довольно быстро. Правда, вместо своего подъезда свернул к соседнему — там жил мой друг Мишка. Поднялся на третий этаж и позвонил в дверь.

Прошло с полминуты, прежде чем за дверью послышались шаги. Наконец замок щёлкнул, и на пороге появился Михаил — в домашних трениках и простой майке.

— О, Лёх! — поприветствовал он меня. — А мы уж гадаем с батей, придёшь ты или нет.

Я взглянул на часы и усмехнулся.

— Ну, опоздал, дружище, всего-то на три минуты, а вы уже панику подняли.

— Ага, три минуты, — фыркнул Мишка. — Для некоторых это, между прочим, целая вечность.

— Так где наш ученик? — пошутил я, снимая зимние ботинки и куртку.

— На кухне, где же ещё.

Я надел гостевые тапки и прошёл на кухню поздороваться. Мишкин отец сидел за столом, пил чай, а рядом с ним стоял главный инструмент сегодняшнего вечера — гитара, прислонённая к батарее.

— Мишка, налей другу чайку, — распорядился отец. — Он поди с мороза пришёл, руки у него вон какие холодные, околел поди?

Я был совсем не против горячих напитков. Если честно, мне и самому хотелось сначала немного согреться. К тому же ещё имелось одно неотложное дело. Пока на кухне закипал поставленный на газ чайник, я успел сходить в туалет и помыть руки.

Выйдя, я сразу подошёл к батарее и взял в руки гитару.

Вообще-то обучением игре на музыкальных инструментах я никогда не занимался, но показать взрослому человеку самые простые три аккорда особого труда не составляло. Поэтому начал примерно так же, как когда-то учили меня самого: с постановки пальцев на грифе.

— Вот сюда указательный. Безымянный — сюда. Теперь прижми струну плотнее… Да, вот так. Не торопись.

Мишкин отец внимательно следил за моими руками и старательно исполнял каждое моё наставление.

— А теперь попробуйте провести пальцами по струнам.

Он неуверенно провёл рукой по гитаре. Получилось, прямо скажем, пока не очень музыкально.

— Ничего, — подбодрил я. — Первый раз у всех примерно так. Главное — пальцы правильно поставили.

Постепенно дело пошло. Через полчаса Мишкин отец уже вполне уверенно переставлял пальцы и запомнил те самые три блатных аккорда. Более того,