Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

Я убрал листок обратно в сумку.

А ещё мне сегодня кровь из носу надо было заскочить к Вадику и отдать ему денежки за колготы.

И вот это было гораздо важнее, чем рвать глотку с трибуны перед плебеями.

Правда, вслух я, конечно же, этого Татьяне сказать не мог. Не поймёт она меня. В её глазах я совсем другой человек. Честный, сильный и благородный.

Как бы позорно это ни звучало для комсомольского активиста, с Вадиком я мог заработать хоть какие-то деньги. А, как говорили в моё время, деньги не пахнут.

Риски, конечно, были немалые. Но тут уж ничего не поделаешь: либо крутишься, либо ходишь, как полный обмудок, одетый с фабрики «Большевичка».

Вот то-то и оно.

Свои мысли по поводу незаконной торговли я Татьяне, разумеется, тоже озвучивать не стал. Ибо не фиг. Меньше знает — крепче спит.

Тем более декабрь уже на дворе. А на Новый год мне очень хотелось сделать достойные подарки своим домашним. Да и той же Таньке хотелось что-нибудь такое подарить — духи или какую-нибудь дефицитную косметику.

Вот и приходилось крутиться, рискуя собственной задницей, лишь бы близкие мне люди были счастливы.

— Жюри оценивает готовность команд, их девиз, эмблему и, конечно, комсомольский задор! Капитан команды «Улыбка», вам слово! — зачитал вслух сценарий конкурса Мишка.

Татьяна вышла на сцену и повторила заученные слова, только гораздо увереннее, чем мой товарищ, да ещё и с такой умопомрачительной улыбкой, что я невольно залюбовался.

Вот не зря я пригласил эту девушку ведущей. Она же просто создана для сцены.

Татьяна дождалась, пока Мишка закончит читать сценарий, и уверенно произнесла:

— Команда «Улыбка», ваш девиз!

Три девочки вышли на сцену и громко, весело прокричали:

— Светить всегда, светить везде — в учёбе, спорте и труде!

После чего дружно отдали пионерское приветствие.

Я довольно кивнул. Пока всё выглядело вполне достойно.

Татьяна тем временем продолжила:

— Команда «Девчата», ваш девиз!

Три следующие участницы вышли вперёд и хором произнесли:

— Девчата советской огромной страны в труде и учёбе отстать не должны!

Я снова довольно кивнул.

Похоже, Мишка всё-таки не зря получил взбучку. Репетиция потекла совсем в другом ключе.

Я посмотрел на Зойку. Она как раз наблюдала за происходящим с внимательным выражением лица.

Я глазами указал ей на дверь.

Зоя сразу всё поняла и кивнула.

Перед тем как выйти, я успел ещё раз подмигнуть Татьяне. Она едва заметно улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй.

«Какая ляпота…» — подумалось мне. И вот от этой самой «ляпоты» мне почему-то ещё сильнее расхотелось выходить на мороз и тащиться в райком.

«Но надо, Федя, надо», — вспомнил я крылатую фразу из какого-то комедийного фильма времён СССР.

— Ладно, Зой, поехал я в райком, — сказал я, натягивая пальто в раздевалке.

— Ну давай. Ни пуха ни пера!

— К чёрту! — ответил я, натягивая на голову шапку, которую в моём времени ни один нормальный парень никогда бы не надел. Потому что называлась она «Петушок».

Вам смешно?

А вот здесь, в начале семидесятых, это совершенно нормальный головной убор. Более того, судя по тому, сколько таких «петушков» мелькало вокруг, тут это чудо дизайнерской мысли считалось вполне приемлемым.

Я ещё раз поправил петушка, тяжело вздохнул и вышел на улицу.

Снега навалило прилично. Идти пешком совершенно не хотелось, поэтому, увидев подъезжающий трамвай, я ускорил шаг и запрыгнул в вагон.

Не хотелось мне сейчас месить ногами сугробы.

Это вам не Москва двадцать первого века, где асфальт чуть ли не шампунем моют, а снег ночью исчезает благодаря целой армии гастарбайтеров и снегоуборочной техники. Здесь, в это время, всё было гораздо проще.

Выпал снег — ну и фиг с ним.

Дворник утром расчистил дорожку, сколько успел, а дальше уже как получится. Рабочий день закончился — значит, закончился. Никто не собирался среди ночи гонять людей по дворам только потому, что сверху опять намело по колено.

Я уселся у окна, посмотрел на заснеженные улицы и невольно усмехнулся.

Вот он — Советский Союз образца семидесятого года.

Никаких тебе круглосуточных сервисов, чистых до блеска дорог и стремления сделать всё идеально.

Зато люди тут как-то живут и совершенно не жалуются.

И, что самое смешное, я постепенно начинал к этому привыкать.

Правда, сейчас привыкать мне предстояло к другому — к райкому и товарищу Серову, который наверняка уже приготовил для меня пару подлянок по поводу моей будущей речи перед рабочими.

Прямо напротив здания райкома, буквально через две остановки трамвая, стоял обычный невзрачный магазинчик с вывеской «Продукты».

И тут мне почему-то захотелось пить.

Вроде зима на дворе, дубак, а жажда внезапно пробила. Впрочем, чего только в жизни не бывает.

Зашёл внутрь и сразу приметил три конусообразные колбы, висевшие тонкими горлышками вниз. Под каждой красовался ценник: «Сок томатный — 10 коп.», «Берёзовый — 8 коп.» и «Яблочный — 13 коп.».

Сначала хотел взять томатного, но потом передумал. Что-то мне не понравилась соль, стоявшая тут же в блюдечке. Она была вся заляпана красными пятнами, и после одного взгляда на это месиво я решил не рисковать и хлебнуть берёзового — самого дешёвого.

Пока стоял в очереди к кассе, а потом ждал, когда дама в белом чепчике нальёт мне сок, взгляд зацепился за кондитерский отдел.

На самом видном месте лежали шоколадки «Аленка».

И что удивительно — никто их не покупал.

Хотя, если честно, шоколад в это время тоже был дефицитом. Не таким, конечно, как индийский растворимый кофе или сырокопчёная колбаса, но порой и его было не достать.

А раз уж подвернулась такая удача, пришлось снова отстоять очередь.

В итоге вышел я из магазина счастливым обладателем трёх плиток «Аленки».

Перебежав дорогу, я вошёл в здание райкома.

У входа сидел старенький вахтёр. Увидев меня, дедок тут же гаркнул:

— Ты куда прёшь?

— К товарищу Серову.

Услышав фамилию, вахтёр уже без лишних вопросов махнул рукой в сторону широкой лестницы.

Но я, понятное дело, сперва заглянул в раздевалку. Неприлично всё-таки ходить в верхней одежде по такому зданию, а тем более заваливаться в кабинет самого главного тут человека.

Впрочем, сначала пошёл я вовсе не к Серову, а к Светлане Андреевне.

Перед посещением большого начальства надо было пошушукаться.

Светлана Андреевна была на месте. Перед её кабинетом сидела уже знакомая мне Люда — то ли правая рука Никоновой, то ли хрен её знает. Я улыбнулся ей во все свои тридцать два и отвесил девушке комплимент.

Указав глазами