Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

увидел. Серов стоял у своего стола и складывал бумаги в здоровенный кожаный портфель. Причём не просто складывал, а делал это с таким сосредоточенным видом, будто от правильного расположения этих бумажек зависела судьба мировой революции.

Увидев, что кто-то вошёл, он поднял голову.

— А, Алексей. Чего пришёл? — улыбнулся мне он.

Я достал из сумки листок и протянул ему.

— Вот, товарищ Серов. Речь написал.

Он взял бумагу, развернул её, пробежался взглядом по моим каракулям и на несколько секунд задумался. Судя по выражению его лица, разобрать написанное мной оказалось задачкой не из простых.

Первый секретарь поднял на меня глаза:

— Может, сам прочитаешь?

— Конечно. Без проблем.

Я взял листок обратно и начал читать.

Вот представьте картину. Стою я перед первым секретарём райкома и с выражением человека, которому доверили донести до человечества истину, зачитываю собственноручно написанную речь о комсомоле, Ленине, партии, светлом будущем и всех тех великих свершениях, без которых, как мне казалось, ни один уважающий себя комсомолец просто не мог прожить и дня.

А Серов в это время собирает портфель.

Я читаю:

— «Комсомол всегда был и остаётся передовым отрядом нашей молодёжи, верным помощником партии…»

Серов одобрительно кивает.

Я переворачиваю лист.

— «Под руководством товарища Ленина молодёжь нашей страны…»

Он хмыкает.

Я продолжаю.

Серов складывает очередную пачку бумаг, на секунду замирает, словно над чем-то задумался, потом снова кивает.

Я уже сам не понимал, что происходит. То ли он действительно внимательно слушал, то ли просто таким образом показывал, что пока не уснул от моих речей. Но останавливаться было нельзя, поэтому я добросовестно дочитал до конца, включая все положенные призывы, почести и прочую словесную билеберду.

Наконец я закончил, опустил листок и поднял глаза.

Серов сидел за своим столом, держа у груди закрытый кожаный портфель. Он поглядел на меня, потом на листок бумаги и сказал:

— А неплохо, Алексей. Очень даже неплохо.

Я даже немного растерялся.

— И что? — осторожно поинтересовался я.

— Что «что»?

— Ничего менять не будем?

— А зачем? — недоумевающе посмотрел на меня первый секретарь. — По-моему, тут всё отлично. И содержание правильное, и акценты расставлены верно, как надо.

Он махнул рукой и сказал:

— Утверждаю.

Я чуть не переспросил, действительно ли на этом всё?

А Серов в этот момент взглянул на часы на руке и поднялся из-за стола.

— Извини, Алексей, время поджимает. Ждут в обкоме, а туда добраться ещё надо.

— Конечно, конечно.

Он взял портфель и направился к выходу, а я так и застыл.

«Ну вот как так? — подумал я. — Я уже себе навыдумывал, что сейчас этот дядька с меня живого не слезет, пока мои писульки не доведёт до идеологического совершенства. Представлял уже, как мы будем часами переставлять слова местами, добавлять Ленина, убирать лишнее и снова добавлять партию, а в конце ещё раз всё перепишем начисто. А тут на тебе — „утверждаю“».

Ну не красота ли? А?

Ведь мне это только на руку. Не придётся до ночи раскатывать по городу, а мне ведь ещё сегодня к Вадику заскочить надо и рассчитаться с ним честь по чести.

Я закинул сумку на плечо и двинулся вслед за Серовым.

Оставалось надеяться, что сегодняшний день больше никаких сюрпризов мне не принесёт.

От Серова я вышел с таким облегчением, будто не из райкома, а с экзамена, на котором заранее рассчитывал получить пару, но каким-то чудом умудрился сдать с отличием. А ведь накрутил себя перед встречей будь здоров. Уже представлял, как первый секретарь сейчас разложит мою речь по косточкам, ткнёт пальцем в каждую неудачную фразу, заставит переписать половину текста, а заодно прочитает небольшую лекцию о том, как настоящий комсомолец должен правильно понимать слова «Ленин», «партия» и «светлое будущее».

А в итоге — несколько минут, пара кивков и короткое:

«Утверждаю».

Вот ведь как в жизни бывает!

Теперь можно было спокойно заниматься своими делами. А главным делом на сегодня был Вадик.

После райкома я сразу отправился к нему. Надо было отдать деньги за французские колготки, которые я так ловко пристроил Анне Сергеевне. Правда, сама Анна Сергеевна их не себе брала, а попросила для своих подруг. В общем, все остались довольны: она с товаром, а я с наваром. В общей сложности получилось слупить с них два червонца сверху.

Для меня, человека двадцать первого века, два червонца казались суммой смешной. Ну что такое двадцать рублей? В моём времени на них точно не разгуляешься, даже обычное мороженое стоит дороже. А вот здесь это совсем другие деньги. Не состояние, конечно, но и не та сумма, которую можно, не задумываясь, вытащить из кармана и спустить за один вечер.

Правда, радоваться раньше времени не стоило. Деньги Вадику я ещё должен был отдать, зато мои два червонца считай точно при мне. И вот тут начиналось самое приятное.

Тратить их пока не собирался. Хотел сначала присмотреть что-нибудь для мамы к Новому году.

До праздника, конечно, ещё оставалось прилично времени, но мне захотелось подготовиться заранее.

В моём будущем с подарками вообще всё просто было: зашёл в магазин, выбрал, что понравилось, расплатился, а если совсем лень — доставку домой закажи.

А здесь попробуй найди то, что действительно хочется подарить. Хорошие вещи просто так на полках не валяются. Что-то дефицит, за чем-то очередь километровую надо отстоять, но чаще всего нужного товара в магазине просто нет, и нет его уже несколько лет, зато продавщица уверенно заявляет, что «вот-вот должны завезти».

Поэтому я решил хотя бы посмотреть, что вообще можно выбрать в закромах Вадима. Может, духи какие-нибудь приличные найдутся. Или косметика на крайний случай. Или ещё что-нибудь, чему мама действительно обрадуется.

Я шагал по заснеженной улице и перебирал в голове варианты, стараясь сразу отмести всякую ненужную ерунду и не залипать на первую же красивую вещь, которая попадётся на глаза.

Потому что себя я знал.

Увидишь что-нибудь прикольное — сразу возникает мысль: «А почему бы и нет? Завтра ещё заработаю».

А потом проходит час, и ты стоишь с пустыми карманами и пытаешься понять: а на хрена я вообще это купил?

Так что на этот раз я решил держать себя в руках. В конце концов, до Нового года ещё надо дожить.

И это я не про себя, а скорее про свой кошелёк. Деньги в моих руках — они как вода: только что были, и снова карманы пустые. Ну не умею я копить. Не научился.

Там-то, в моём времени, у меня вообще с наличностью проблем не